/ фото: Александр Лычавко,

TUT.BY возвращается к проекту, который выходил на портале осенью 2012 года. Через истории людей, родившихся или с малых лет живущих в Минске, мы листаем забытые, а порой даже неизвестные страницы истории города.

В этом материале – история учительницы Лилии Чижик, которая была свидетельницей многих исторических для Минска событий. Обо всем этом – со слов участницы и очевидца.

 

Лилия Чижик сразу же отрекомендовалась журналистам TUT.BY как учитель с 45-летним стажем и отличник народного образования. 

Собеседнице 1927 года рождения мы поначалу объясняем, что мы – из интернет-издания, не из газеты. Она в ответ весело поднимает бровь и смеется: 

- Да, конечно, я знаю, что за сайт. Вон же, уголок у меня (Лилия Николаевна указывает на компьютер), я же современная бабушка! Я очень люблю общаться с молодежью, особенно с моими бывшими учениками. Влезла в "Одноклассники" - у меня там уже более 190 друзей. Приходят даже из Израиля, из США, из Италии… Но мы ж сейчас все – люди земли.

Лилия Чижик показывает книги, которые успела издать за последние годы. Среди них - книга воспоминаний о своей жизни в старом Минске и книга с мемуарами более личными. "На ней псевдоним - Заречная. А знаете, почему псевдоним? Потому что тут - про любовь! Немного про секс, которого не было в СССР! У меня просто сохранился с юности дневник - я его вела в годы войны. Переписка любовная, 130 стихотворений... Вот я все это собираю и превращаю в книги. Иначе пропадет же!" - смеется Чижик.

Собеседница листает альбомы, в которых - фотографии, где она совсем маленькая, сделанные еще до войны. Сохранились они только потому, что когда-то маленькая Чижик переспорила маму, которая требовала оставить альбомы...  Девочка согласилась тащить их сама. А отправлялись в эвакуацию. С тех пор и вошло в привычку - беречь воспоминания.
  

Минск 30-х годов. Дом с окнами на фабрику-кухню, домработница Антя и брат Жан-Поль

Предки Лилии Николаевны из Гомеля. Одна из бабушек была батрачкой, мама до революции – тоже.

- Работала прислугой у помещика, у купцов. Так что для нее революция это был рай. Вот многие говорят, что после революции государством стали управлять кухаркины дети. Может, это и так. Но моя мама, дочь батрачки, сначала окончила ликбез, потом школу, потом институт, а ушла уже с должности, приравненной к министерской. Добилась всего сама.

Здание, которое стоит на месте дома Лилии Чижик. К сожалению, фото ее прежнего дома найти не удалось. Если у читателей TUT.BY такое имеется, высылайте на адрес snezhana@tutby.com

Отец, Николай Чижик, с 1929 года работал в милиции. В 1931 году Николай вместе с семьей переехал из Гомельщины в Минск. Здесь он временно занимал должность начальника уголовного розыска по БССР. Поселилась семья в однокомнатной квартире на первом этаже трехэтажного дома по улице Советской (нынешний проспект Независимости). Дом стоял сейчас на том месте, где сейчас стоит корпус гостиницы "Минск", который смотрит на площадь Независимости. У семьи была даже домработница – Антя. 

 
Вид на фабрику-кухню, середина пятидесятых.
 
Вид на фабрику-кухню, 2013 год.

В 1932 году, уже в Минске, у Лилии родился брат.
 
- Почему Жан-Поль? Папа в это время учился в высшей школе милиции в Москве и изучал там французскую буржуазную революцию. Там революционер был Жан-Поль Марат. Вот в честь него и назвали моего братика. Бабушка даже возмутилась: "антихрист"!

Память маленькой Лилии сохранила воспоминания о времени, когда мама была в роддоме.
 
- В квартире по соседству жила чета Виноградовых. Они за мной присматривали, укладывали спать. Время было голодное. У нас в доме были грубки – кафельные печки. Так вот, Виноградовы на сковороде в грубке пекли "грибок" - омлет по-нашему. Они меня угостили, а я еще хочу.

Вид с Красного костела. Фото начала прошлого века. В правом углу трехэтажное светлое здание - возможно, в одном из таких (или как раз в этом?) жила Лилия Чижик.

Когда мама пришла из больницы, то в доме был только рыбий жир, одна редька и краюшка твердого, как камень, хлеба. Холодно. Мы с ней обе стали плакать. Потом мама взяла себя в руки, положила маленького ребенка на кровать, занялась уборкой, вытопила печку. Достала “начоўкі”, посадила меня в них и выкупала. Натерла редьки, размочила в горячей воде хлеб. Редьку заправила рыбьим жиром. Так мы с ней смогли пообедать.

Строительство Дома правительства. Начало 1930-х. Смотреть на стройку поначалу бегала местная детвора. Однако потом родители запретили, а стройку обнесли забором. 
  
Дом правительства, 2013 год. Снят почти с той же точки, что и фото начала тридцатых, однако фотографу пришлось стать чуть левее из-за выросшей елки, закрывающей обзор. 


Минск глазами девочки Лили: наводнение, "анатомичка", Новый год

Позже маме Лилии Чижик выдали карточки на молоко – в доме грудной ребенок. Милицейский магазин, где можно было получить молоко, вспоминает Чижик, находился на Торгово-Набережной улице. И ходила маленькая Лилия туда сама – потому что больше некому было.
 
Торгово-Набережная улица. Начало тридцатых годов. 

Почти то же место, 2013 год. Нам видна улица Зыбицкая, которая соответствует прежней улице Торговой, которая шла параллельно улице Торгово-Набережной. Топонима и самой улицы Торгово-Набережной не сохранилось. 

 - До теперешней улицы Ленина я шла нормально. Но возле гостиницы "Европа" я, несмотря на предостережения мамы, все-таки умудрялась переходить на другую сторону улицы и заходила на первый этаж "Европы". Там находился универмаг, и в нем был детский отдел. Я туда заходила, и там я стояла и любовалась куклами, и было это два раза в неделю. У меня ж таких кукол не было – только тряпичная, Маша, - рассказывает Лилия Чижик.

Гостиница "Европа". Фото начала тридцатых годов. Лилия Николаевна помнит гостиницу именно такой.
 
Гостиница "Европа", 2013 год. После восстановления здание поставили не точно на том месте, где оно стояло исторически. Более того, оно не является копией даже внешне: современная гостиница выше на один этаж и число окон на фасаде больше, чем раньше.  

Собеседница помнит, что немного раньше, в 1931 году, в Минске было большое наводнение.

- Я никогда не забуду, как папа меня водил в парк Горького, так весь нижний парк был залит водой – даже лодки там плавали... 
Дети постарше водили меня к медицинскому институту. Там в нижнем этаже была анатомичка. Окна были на уровне с тротуаром. Мы ложились на пузо и смотрели в окна. Видели чаны, трупы. Когда маме кто-то об этом рассказал, она прекратила мои свидания с мертвецами!

Вдаль уходит улица Базарная. Она пересекалась с улицей Советской.

То же место в 2013 году. Пройдя в эту арку, можно выйти к железнодорожному вокзалу.
 
 
Корпус медицинского института. Именно за этими полуподвальными окнами была "анатомичка".

После долгого перерыва впервые официально в СССР встретили 1935 Новый год. Лилия Чижик утверждает, что их семья познакомилась с этой традицией годом раньше. Перед новым 1934 годом отец приехал из Москвы и привез Лилии куклу и – целый ящик елочных игрушек. Дворник Иван, в холщовом переднике и с бляхой, принес елку. 
 

Ежовые рукавицы

Отец Лилии Чижик (слева) с коллегой
В 1934 году семья Чижик переехала в Мозырь, с 1935 года по 1941 – жили в Орше (папу направили туда на должность начальника уголовного розыска). С начала войны по 1944 год – в эвакуации в Мордовской ССР. Этот непростой период с Минском не был связан, однако был трагичным для семьи Лилии Николаевны.

- В Оршу работать папу пригласили начальником уголовного розыска. В 1936 году в городе появились растяжки "Возьмем врага в ежовые рукавицы". Помню разговоры отца и мамы, когда мама о чем-то просила его – не встревай. Но все равно – в 1937 году мой папа попался в эти
ежовые рукавицы. Мама все бегала, плакала, собирала какие-то документы. Потом выбила свидание с отцом. Я никогда не забуду оршанскую тюрьму. Папа очень красивый был. Мы с мамой плакали, а он мне сказал: "Никому не говори, что папа твой в тюрьме и никого не слушай, что я враг народа. Я был коммунистом и остался". Так папа исчез из нашей жизни на несколько лет. Вернулся в 1939 году с открытым туберкулезом легких.

 Умер отец от той же, тюремной, чахотки в эвакуации в 1942 году. В 1943 году маму Лилии Чижик вызвали в Москву – восстанавливать систему "Белпромстрахкасс". Спустя некоторое время мама смогла забрать изголодавшихся детей в Москву.  
 

Минск после войны. Немцы на развалинах и шляпки по гуманитарке  

- Вернулись мы в Минск 10 августа 1944 года, на товарняке. Мама нас с узлами оставила, нашла ломового извозчика, и мы добрались до улицы Новомясницкой, которой сейчас нет и в помине. Там и поселились. Наш дом был полуразрушенный, его окружали развалины.

За спиной Лилии Чижик и молодого офицера - дом на Новомясницкой. 

К слову: дом, где в 30-х была квартира их семьи и на месте которого сегодня стоит корпус гостиницы "Минск", бомба разрушила еще в самом начале войны.
 
- Для того чтобы вытопить печку, мы собирали по развалинам щепки. Недалеко немцы работали. Приходит немец и приносит однажды мне охапку палок и щепок. Я ему в ответ кусок хлеба дала и картошки. Мама потом заметила такое общение и прекратила мои "свидания" с немцами.
 
Организация ЮНРРА снабжала освобожденный Минск одеждой по "гуманитарке" (UNRRA — сокращение от английского United Nations Relief ana Rehabilitation Administration — Администрация помощи и восстановления Объединённых Наций).
 
Лилия Чижик в шляпках "маленькая мама" и "таблетка". Шляпки минские модницы тоже получали от ЮНРРА.

Кроме этого, как полагалось номенклатуре горкома партии, у мамы Лилии Чижик была литерная карточка. По ней можно было получить "американский рацион".
 
- Это была огромная коробка. В ней – консервы сосисок "без головок" (без закругленных концов, чтобы удобнее было упаковывать), - объясняет Лилия.
 
Кинотеатр "Первый", который выходил фасадом на улицу Володарского, был построен в Минске еще немцами. Лилии Чижик сразу после войны он напоминал "большой сарай, в одни ворота которого входили, а в другие выходили".     "Возле этого кинотеатра молодежь приобретала фотографии артистов. Фотографы продавали по три рубля – артиста (смеется). У меня потом целая пачка была этих артистов! Отдала потом подруге, а она – в музей кино", - говорит собеседница.

В 1945 году Лилия уже окончила школу. Девушка хотела связать свою жизнь с кинематографом – стать кинооператором. Однако мама сказала, что люди, которые работают в кино, - это "богема", и настояла, чтобы девушка пошла в медицинский институт. В анатомичке, в которую подглядывала в детстве, кстати, все-таки студентке Лилии удалось побывать.

1944 год. В этом здании после войны работала начальная школа № 40. Когда мама настояла на медицинском институте, Лилия еще не знала, что судьба ее будет связана все-таки со школой. И в большей степени - именно с "сороковой".  
Лилия Чижик была директором 40-й школы с 1957-го по 1984 год. А среди выпускников этой школы 1976 года много известных людей, среди которых - теперешний председатель Мингорисполкома Николай Ладутько

Своими глазами: пожар на молодежном карнавале и казнь фашистов

Медицинский институт Лилия Чижик так и не окончила. 1946 год оказался слишком тяжелым на впечатления. Лилия Чижик в течение двух месяцев успела побывать свидетельницей двух исторических событий. Одно из них - трагедия, пожар, произошедший на карнавале в клубе Дзержинского в январе 1946 года. В том пожаре погибла ее подруга, Люся Рабцевич, дочка коменданта клуба. 
 
- О нем сейчас очень много пишут. Но чем больше пишут - тем больше вранья. Действительно, это было закрытое мероприятие, в основном для старшеклассников. А попали туда и мы, студенты, там собралась молодежь от 15 до 22 лет. Трудно вспоминать, - говорит Лилия Чижик и недолго собирается с мыслями. - Зал был прямоугольной формы, примерно 70 квадратных метров. Все стулья, которые раньше стояли в центре зала, теперь были поставлены вдоль стенки, закрыли запасные двери. В фойе крутили мультфильмы, рядом находилась комната сказок. За 15 минут до конца уже стали расходиться люди, мы с Люсей вышли в комнату сказок. Посредине стоял Дед Мороз, ватный. Стенки были обиты фанерой – сюжеты сказочные были нарисованы. Два подростка курили прямо в этой комнате. Люся сказала мальчишкам, чтобы бросали курить, потому что здесь не положено. Только мы ушли, объявили последний танец, мы прошли два круга и услышали крик: "Пожар!" Люся сразу бросила меня и побежала брата искать. А я стала искать Люду Антонову, дочь министра легкой промышленности. Дело в том, что у нас был один номерок на два пальто. А я ж это пальто надела всего третий раз. Модное, бордового цвета, коричнево-желтый воротник. Из ЮНРРАвской помощи. Люда была с морским офицером. Он меня схватил и говорит: "Какое пальто? Жизнь спасать надо, а не пальто". Нам удалось спастись через чердак и пожарную лестницу, которая вела на второй этаж соседнего здания. Ничего там не было закрыто! Не было долго пожарных – это точно. Что люди прыгали с балконов – это точно. О том, что по водосточной трубе ползли, которая оборвалась – это точно. Что было страшно – было точно. Я на раскопках пожарища присутствовала. 

То самое пальто, которое сгорело на пожаре.
27 человек, погибших в том пожаре, покоятся на Долгобродском кладбище. Всего, по оценке Лилии, там было в праздничный вечер не более двухсот человек. 
 
- Молва, конечно, страшная ходила. И о том, что кто-то хотел таким способом уничтожить документы комиссии по расследованию преступлений фашистских захватчиков в Минске. Они были в двухэтажном здании, которое примыкало к сгоревшему. 

Лилия Чижик утверждает, что следствие велось под грифом "секретно". Был осужден подросток, который признался, что закурил в комнате сказок, и другие должностные лица клуба.  

Второе событие, поразившее девушку, – казнь, которая проходила на бывшем довоенном ипподроме.
 
- Все с лекций и уроков сбежали. Пять виселиц. Подъехали машины с откидными бортами, без бортов. Привели пятерых немцев. Зачитал большой начальник постановление. Машины подъехали к веревкам. Каждому фашисту солдаты стали надевать веревки. Кто-то из немцев упал в обморок. Многотысячная толпа – мертвая тишина. Тихонечко машины стали отъезжать. Сначала одна, потом вторая, потом третья, потом четвертая. И когда первый труп уже повис, над этим людским морем раздался какой-то не то вздох, не то крик. Какой-то гул! Тогда мы считали, что надо мстить. Сейчас у меня, конечно, уже иное отношение. Но это было страшное зрелище. В следующие дни любопытные стали ходить смотреть, оказалось, что у некоторых казненных были сняты ботинки.

Лилия Николаевна свидетельствует, что она и ее знакомые видели на этом месте тогда пять виселиц, но вместе с тем известно, что в тот день, 30 января 1946 года, казнили 14 человек.  


Большая стройка. На главном проспекте Минска могли высадить березы, ели или даже акации 

"Что из себя представляла улица, когда мы вернулись в освобожденный Минск? Если коробка – то с зияющими дырками. Зайдешь туда – остатки стен готовы обрушиться. Не было тротуаров, воды, транспорта. Каждый минчанин имел книжку – восстановитель Минска. Никто нас не заставлял тогда идти на эту общественную работу. Каждый хвастался, сколько он отработал. Носили буквально по кирпичику".

Лилия Николаевна помнит, что когда уже училась в педагогическом, видела, как сажали деревья на проспекте.
 
- Одни считали, что липы надо сажать. Другие – что березы. Третьи – ели. Акации – говорил кто-то. Но решили в пользу лип. Причем высаживали тридцатилетние липы. Наш город, кстати, первое время после этого мы называли липовым... А вы знаете, где находятся ели, которые росли возле памятника Сталину? Голубые ели оттуда и сейчас растут вдоль моста с площади Свободы через Немигу.
 
Собеседница рассказывает о том, что когда умер Сталин, ее мама "к памятнику Сталина все фикусы вытащила".

- А мы со студентами института ездили в Москву на похороны. 
Я тогда там купила траурный журнал "Огонек" и сохранила газеты "Комсомолка", и "Правда", и "Известия", которые освещали эти события. И даже платок, на котором были слезы по Сталину, я очень долго сохраняла. Ну время такое было… Нас же учили, что Сталин - гений, что его надо любить. Газеты те, кстати, долго хранила. Думала, войдут в историю. Но куда там! Когда началась перестройка, наступило голодное время, когда мне нечего было жрать – и я вынесла эти журналы на "поле дураков" на Ждановичах и по доллару продала.

- У меня своих детей нет, я воспитывала сына своей умершей сестры, которого убили и сожгли вместе с машиной, в конце девяностых. Эти девяностые были для меня страшнее войны. Потому что, когда мы были в эвакуации, я знала, что "победа будет за нами". А в девяностые я уже не знала ничего, что будет и как будет, - вздыхает собеседница.

Но Лилия Чижик жизнью своей, в принципе, довольна.   

- Ушла когда-то на пенсию персональную, а в 90-е я лишилась всех своих льгот. Но я всем довольна. Пенсия прекрасная – три миллиона двести тысяч примерно. А мне этого одной хватает.
 

Она смеется, гладит кота Степана и жалеет, что в последние годы ушли хорошие подруги, воспоминания которых о нашем городе так никто и не успел записать. 
 
 
Старые фотографии Минска, использованные в материале, взяты из источников:

В. Лиходедов "Минск. Путешествие во времени"
В. Каледа "Минск вчера и сегодня"
В. Кириченко "Минск. История послевоенного восстановления. 1944 - 1952", "Минск. Исторический портрет города. 1953 - 1959", "Минск. Десятилетний путь столицы. 1960 - 1969"
Л. Моряков "Главная улица Минска" (1880-1940 гг.).
Cайт Minsk-old-new.com 

Авторы выражают благодарность минскому краеведу Владимиру Воложинскому за организацию встречи с героем материала. 

Ваши предложения по темам будущих материалов для рубрики "Я TUT родился" присылайте на адрес snezhana@tutby.com. Особенно будут интересны  истории, которые вы можете подкрепить старинными неизвестными фотографиями (из семейных альбомов) улиц и домов Минска.

{banner_819}{banner_825}
-10%
-10%
-10%
-50%
-45%
-20%
-11%
-10%
0063042