Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Новость дня



 
Александр Харламов когда-то был обычным машинистом в Орше. А сейчас он – отец Александр, священник, который исповедует осужденных в Оршанской исправительной колонии № 8. Служит и в других храмах, но именно в колонии он официальный работник на полную ставку. Недавно мы писали, как в ИК-8 готовились к Пасхе, а сегодня отец Александр согласился рассказать о том, как ему работается в колонии, о чем он беседует с заключенными и почему некоторые осужденные с ним не здороваются.

Фото: Александр Корсаков, TUT.BY


"У нас все ищут врагов народа: "Поп не имеет права поговорить с родственником осужденного"

- Отец Александр, почему вы решили стать священником и почему пришли именно в колонию?

- Я когда-то был машинистом, до этого его помощником, а до этого в армии был, в футбол играл, слушал Beatles, Led Zeppelin, Queen, Высоцкого, курил, пил, поэтому все земное мне не чуждо. Но когда Божья благодать меня коснулась и я стал понимать, что это несовместимо с тем званием, которое я буду носить – званием священника, я стал с помощью Божьей меняться. Сегодня я понимаю, что эти люди (осужденные. – TUT.BY) находятся, как и я раньше, в зависимости от своих страстей, и я должен помочь им.

У человека, которого готовят к различным наказаниям, – от долгого срока до смертной казни – душа мечется, она неспокойна. Мы и сейчас не за смертную казнь, но это же церковь, а это – государство. И когда к нам пришло христианство с 10-го века, то к этим несчастным всегда приходил священник для утешения. Потому что мы свято верим, что у человека есть душа, и она вечна.



Фото: Александр Корсаков, TUT.BY

- Как правильно звучит ваша должность? На что вы имеете право в колонии, а на что нет?


- Я тут называюсь руководитель кружка духовно-нравственного воспитания. Такую формулировку придумал Департамент (исполнения наказаний МВД. – TUT.BY), потому что с тех пор, как большевики ушли, а к чему-то новому мы не пришли, слово "кружки" осталось довольно весомым. Вот я как бы им руковожу. Понятно, что кружка нету и быть не может. Конечно, я бы хотел быть именно священником православного Храма.

В мои обязанности входит общение, беседы с осужденными. Я хожу к ним и в ШИЗО, и в карантин, и здесь их встречаю, в храме. В карантин, например, я хожу по средам. С разрешения администрации и начальника карантина, можем проводить с осужденными совместные беседы, но чаще всего я один.

Храм Святых первоверховных апостолов Петра и Павла на территории ИК-8 в Орше

В православной церкви различают грех и грешника. Любой оступившийся, который совершил преступление, и человек, который отбывает наказание, - это уже разные люди. Родственники жертв всегда имеют другое мнение. Они всегда будут кричать, что надо убить в ответ, отомстить, посадить на электрический стул, на кол. Этого мы не изменим. Но, например, за рубежом капеллан поговорил с осужденным и потом едет к жертве или к родственникам и начинает работать с ними. Это же его обязанность - примирить враждующие стороны. У нас священник таким примирением не занимается.

По словам отца Александра, сегодня трудно говорить о каких-либо попытках священнослужителей пообщаться как с родственниками жертв, так и с родственниками самих осужденных. Теоретически это сделать можно, на практике - нежелательно, говорит он. "У нас все ищут врагов народа: "Поп не имеет права поговорить с родственником осужденного". Мол, могу передать осужденным наркотики, сигареты, алкоголь, деньги. Но священник обязан навести мосты, чтобы родственники помогли этому осужденному как-то утихомириться, успокоиться. А если приехала к осужденному жена, почему я не могу с ней поговорить? Нельзя. Вот это у нас еще по старинной привычке осталось - "к стенке", "руки назад" и т.д".
Отец Александр Харламов


Методы исправления и перевоспитания в тюрьмах, считает отец Александр, сильно устарели. А священник в глазах многих осужденных сегодня "такой же инструмент перевоспитания", поэтому реально достучаться до заключенных становится непросто. 

Есть и другие препятствия для общения осужденных со священниками. "У МВД с православной церковью заключено соглашение (в следующем году будет 20 лет со дня его подписания. - TUT.BY), по которому мы можем работать здесь. Нормальные люди воспринимают это нормально, понимая, что мои начальники – патриарх и епископ. Но многие осужденные этого не понимают. Они считают, если меня допустили сюда и я здесь свободно нахожусь, то, значит, "ментам продался". А для них все менты – предатели, с ними общаться нельзя. А я-то с ними общаюсь, и это уже, как они говорят, не по понятиям. Кто-то меня видит - плюет, кто-то - поздоровается, кто-то - нет".

По мнению батюшки, государству необходимо пересматривать способ сотрудничества церкви и пенитенциарной системы, "чтобы священник не подчинялся ни МВД, ни замполиту, ни начальнику колонии. Священник должен приходить в колонию как независимая единица от администрации. Тогда осужденные будут чаще обращаться".

За рубежом капеллан заключает с осужденными контракт, и общение там построено совершенно на другом уровне, приводит пример отец Александр. "Мы каждый год ездим в Москву, встречаемся со всеми служками Божьими отовсюду, на чтениях. И они рассказывают, как работают. Мы слушаем и удивляемся: как мы отстали! У нас православная церковь, и католики посещают колонии, но чтобы активно участвовать в жизни осужденных, - нет. Надо наши законы доводить до ума".

То же касается и осужденных на смертную казнь, добавляет священник. По его мнению, если человек совершил много преступлений, то правильней работать с таким человеком, а не убивать его. Священник в таком случае мог бы, например, привозить ему письма жертв или родственников погибших, "чтобы он думал". Иначе смерть может быть слишком легким наказанием.

Фото: Александр Корсаков, TUT.BY

Тем не менее сегодня в ИК-8 есть осужденные, которые активно общаются с отцом Александром. Их действительно не так много: постоянных - человек 40 из более чем 1500 осужденных. Иногда прихожан больше: по праздникам или по выходным.

"Один из главных человеческих грехов -  это блуд. Они сначала должны за это покаяться и только потом - за свое преступление"

Фото: Александр Корсаков, TUT.BY

- О чем вас обычно просят осужденные? Что спрашивают?


- Надо понимать, что беседа от исповеди сильно отличается. На исповеди осужденные открывают душу. Человек должен прийти на исповедь уже тогда, когда понимает: как раньше он жить не может. Ко многим это понимание приходит, когда им начинают сниться жертвы, мерещатся за каждым столбом, когда они думают об этом постоянно и хотят избавиться от этого.

Но не каждый допускается к исповеди, потому что не могут избавиться от одного из главных человеческих грехов – блуда, в колониях он проявляется в виде онанизма (рукоблудия). Сами рассказывают, что трудно им себя перебороть. Они сначала должны за это покаяться и только потом - за свое преступление. А способ только один: когда рука потянется к чреву, надо ее схватить другой рукой и начать креститься, насильно, чем дольше, тем лучше, и приговаривать: "Во имя отца и сына и святого духа". Многие приходили потом и говорили, что помогло.

У многих накипела обида на систему, на администрацию, и они мне изливают душу. Некоторые мою роль не так понимают. Приходит, например, осужденный и начинает смаковать, как с женщинами себя вел. Говорит: "Помню Машку", и рассказывает, как и что он с ней делал. Потом: "Помню Аньку". И про нее рассказывает. Я ему тогда отвечаю: "Так, родной, ты что-то перепутал, нашел свободные уши?" Надо ведь, чтобы покаялся. Так каяться он не хочет!

Обычные же беседы, рассказывает батюшка, ведутся вне храма, и тогда осужденные могут задать любые интересующие вопросы. "Раньше, было, доходило до того, что рассказывали, как их плохо кормят. Сейчас уже такого не говорят. Вопросы разные, иногда такие глупые, что и говорить не хочется. В основном бытовые. Интересуются, например, как повенчаться. Помню, мусульманин один просил повенчать, чтобы жена не гуляла, и долго меня уговаривал. И я ему долго объяснял, что это невозможно. Часто рассказывают, что умер отец/мать, просят отпеть. Но приходится выяснять, как умерли, потому что они же еще и врут. И, чтобы мы не отпевали самоубийц, я, с одной стороны, братию прошу узнать, что он там рассказывает в разговорах, а, с другой стороны, пишем письмо (чтобы узнать точно причину смерти. - TUT.BY).

Фото: Александр Корсаков, TUT.BY

"Он мне звонит и говорит: "Если бы это было до встречи с вами, я убил бы. И его, и ее"

- А примеры есть, когда осужденные верующими становились? Как отличаете верующего от лицемера?

- Это видно именно на исповеди. Когда человек, как на допросе себя ведет, – это одно, а когда говорит мысли свои, - это уже другое.

Очень бы хотелось увидеть плоды своего труда. Посадить дерево и увидеть, что оно выросло. Я поэтому и не пью, потому что молюсь за тех, кто совершил преступление в алкогольном или наркотическом состоянии, а таких тут большинство. Радует, что каждый год выходят люди, которые дальше несут слово Божие. В Минске сейчас один - староста храма, один - в монастыре в Новинках, еще один - дьяконом в Гомеле. Многие из тех, кто ходил ко мне здесь, звонят, я со всеми поддерживаю отношения. В эту Пасху я получил около 40 звонков и эсэмэсок, по почте пришло около 15 открыток - и все это от бывших осужденных.

Человек у нас сидел, сейчас он в Витебске. Так получилось, что он освободился раньше срока. Пришел домой неожиданно, а там жена с любовником кувыркается. И вот он мне звонит и говорит: "Если бы это было до встречи с вами, я убил бы. И его, и ее". Рассказывает, как схватил нож, потом посмотрел на них, вспомнил, как я учил, стал молиться и сказал: "Вон оба из моего дома". Мы до сих пор мы с ним созваниваемся, он сейчас предприниматель. На Россию, Украину торгует. С женой порвал сразу, у него сейчас две дочери, замуж повыдавал. А если бы тогда убил жену, опять пошел бы по новой.

У нас в алтаре, например, есть крест, в котором есть частичка древа, на котором распяли Христа. Где такое еще найдешь? В Витебск привозили раньше, в Собор Успенский, люди в очереди стояли. А у нас вот оно, пожалуйста, самое святое христианское чудо. Есть еще мощи Феофана Затворника. И все это мне привезли наши бывшие осужденные. Они же не украли этого, они мне передали их со всеми документами, потому что стали такими верующими, что им доверили наши православные святыни.

Подарок Храму от бывших осужденных