/

— Министр обороны Дмитрий Устинов как-то при мне сказал начальнику Генерального штаба Николаю Огаркову: "Сколько времени минуло после войны, мы уже забыли, как порох пахнет. Пришла новейшая техника, а где она проверена?.." А тут как раз крупнейшие маневры "Запад-81", которыми мне поручили командовать…
Генерал армии Владимир Лобов, бывший командующий 28-й общевойсковой армией в Белорусском военном округе (из интервью "Военно-промышленному курьеру")
Запад-81. Дневники лейтенанта-взводного
Пролог >>>
В репортажах с учений "Запад-81" считалось хорошим тоном подчеркивать, что события происходят на местах боев времен Великой Отечественной. И что современные командиры, усвоив полководческий опыт отцов и дедов, поднимаются на все новые вершины ратного мастерства.
 
Например, специальный корреспондент "Огонька" писатель-баталист Борис Сопельняк поведал в 1981 году следующее:
 
"В штабах шла напряженная работа. Командир дивизии полковник А.Чумаков еще и еще раз изучал разведданные. Оказалось, что "южные" прекрасно знают время "Ч" — час начала наступления. Значит, ни о какой внезапности не может быть и речи. Правда, разведчики обнаружили слабо защищенные места на стыках двух полков. Но там непроходимые болота. Александр Петрович хорошо помнил, что во время проведения операции "Багратион" солдаты Белорусского фронта делали из прутьев что-то вроде коротких лыж — мокроступы — и на них преодолевали болота. Допустим, он сделает то же. Но как переправить танки, артиллерию, боевые машины пехоты? Выход один: гатить болота…" (Цитируется по книге "Запад-81": Учения войск и сил флота 4–12 сентября 1981 года". — М.: Воениздат, 1982)
 
Я не представляю, каким образом мой комдив Александр Чумаков, который родился в 1941 году в Ростовской области, мог "хорошо помнить" мокроступы, применявшиеся в начальном периоде Белорусской операции (кодовое наименование "Багратион") лета 1944 года. Знаю твердо одно: решение об этих чертовых гатях принимал не Чумаков лично и уж конечно — не в ходе самих учений "Запад-81". Гати для показной войны на Дретуньском полигоне строили несколько лет! Всякая удачная импровизация должна быть хорошо подготовлена…
 
Колонна бронетехники 339-го полка на одной из гатей Дретуньского полигона. БМП с номером 467 — командирская машина автора этих заметок. Август 1981 г.
 
"Болотные солдаты". Командиры взводов (слева направо) Владимир Бенько, Сергей Крапивин, Александр Воскобович. Август 1981 г.
 
Кто и почему приказал гнать в 1981 году танки сквозь болота и зыбучие пески?.. Думаю, произошло так: старцам в маршальских погонах хотелось на уровне подсознания "переиграть" операцию "Багратион". Осуществить ее "улучшенный" римейк. Некоторым образом превзойти Рокоссовского, Захарова, Черняховского, Баграмяна. Такое нормально для детских (кадетских) фантазий после просмотра художественного кинофильма про Великую Отечественную войну: "Вот бы дать тогда нашим воинам танки Т-72 и вертолеты боевой поддержки Ми-24! Уж мы бы показали этим фрицам!"
 
Все послевоенные годы советских людей приучали восхищаться танковым сражением под Прохоровкой 1943 года и операцией "Багратион" 1944 года. А ведь было еще танковое побоище под Сенно на Витебщине 1941 года, в котором участвовало вдвое больше танков, чем под Прохоровкой. Была и операция "Суворов", по результатам которой Ставка ВГК планировала освободить Белоруссию еще осенью 1943 года.
 
После войны советская пропаганда помалкивала об этих неудачных операциях, но о них помнили маршалы и генералы, которые в сорок первом были лейтенантами. Возникла ситуация, о которой говорят: "Генералы готовятся к прошедшей войне". Подсознательная жажда реванша. Вот потому и создали в 1981 году в Белоруссии чудовищную концентрацию боевых средств, чтобы "исправить ошибки" Павлова 1941 года и "превзойти" победы Рокоссовского в 1944-м.
 
Потребовали, чтобы наш товарищ Женя Жданович (на снимке ниже) и сотни ему подобных лейтенантов наколотили и сожгли как можно больше реальной бронетехники. Чтобы создали "пейзаж", как в июле 1944 года.
 
Лейтенант Евгений Жданович возле вспоротой снарядами и сгоревшей бронированной разведывательно-дозорной машины (БРДМ-1) на Дретуньском полигоне. 1981 г. Фото Сергея Крапивина
Типичный "пейзаж" Белорусской операции 1944 года. Колонна немецкой 9-й армии, разгромленная неподалеку от Бобруйска. Источник: Википедия

А реализовать эти маршальские фантазии насчет прорывов сквозь непроходимые болота и танковых побоищ в зыбучих песках поручили молодым командирам полков и дивизий. Я знаю, отчего у командира нашего 339-го полка Леонида Ковалева и комдива Александра Чумакова рано появились седые волосы — от культивируемой в высших штабах маршалжуковщины. Сверху комдивов били по темечку, толкали в плечи: "Действовать по-боевому, не считаясь ни с чем!"
 
Вот и действовали… В 1980 году при подготовке учений была трагедия с танком в 339-м полку. Мой ротный Михаил Байков рассказывал:
 
— История в общем темная, так до конца и не проясненная после служебного расследования для командиров ротного и батальонного звеньев. То ли танк подцепил бревна гати колейным ножевым минным тралом КМТ-4, то ли там прореха была… Очевидцы рассказывали так: идет танк и вдруг останавливается, начинает погружаться. Потом "буль" и — нету танка. Множество людей слышало в эфире смертный крик тонущего экипажа… И только чудом выскочивший командир бредет по болоту, держась за голову. Механик-водитель ушел на глубину вместе с машиной, а наводчика, на счастье, в экипаже не было. Подготовку к учениям приостановили, технику загнали в парки. Затем вызвали водолазов с Балтфлота. Чтобы танк зацепить тросами, их опускали в болото в емкости, похожей на огромную бочку. Что-то долго не получалось, говорили о каких-то умопомрачительных глубинах, но в конце концов сделали локальное осушение и танк достали. Тело механика нашли на лобовой броне. На Дретуньском полигоне появилась большущая песчаная "лунка", а на картах масштаба 1:25 000 сделали пометки "Ловушка". А нам комбат сказал (а ему комполка, соответственно), что наверху принято решение обойтись без репрессий и вообще "надо лучше готовить гати".
 
И после всего этого писатель-баталист из журнала "Огонек" сообщал, что комдив Чумаков решил "вдруг" — непосредственно в ходе учений "Запад-81" — строить болотные гати…
 
Ну а как быть со священной памятью о Великой Отечественной войне? Здесь я помещаю вставную новеллу. 

Экипаж-призрак танка КВ
 
Командира танкового батальона капитана Николая Денежкина комполка Ковалев называл Доцентом (с ударением на О) за его изыски в теориях танковой стрельбы. Командир мотострелковой роты Байков однажды сказал о Денежкине: "Приятно выделяется среди танкового люда. Очень толерантный человек, прям не офицер, а замполит какой…"
 
Ко всему прочему Денежкин был известным в полку фотографом-любителем. И, подобно многим любителям, проявлял страсть к критическому разбору печатных работ фотографов-профессионалов. Раскрыв свежий номер окружной газеты "Во славу Родины", Денежкин цепко ухватил взглядом групповой снимок танкистов.
 
Десяток парней в новеньких шлемофонах и чистых комбинезонах (ну, удивительно чистых!) сидели в живописных позах с гитарой под сосной. Сразу возникала мысль о том, что служба в Советской Армии им доставляет радость. Подпись к снимку бодро сообщала: у танкистов был долгий и трудный марш, но, наконец, объявили привал, и куда только делась усталость — звенит гитара, раздается веселая солдатская песня…
 
Комбат Денежкин хищно разгладил газетный лист.
 
— Я при танке Т-72 состою уже десяток лет. Иногда даже забираюсь внутрь. И привык думать, что знаю об этой машине все или почти все! Но пусть мне кто-нибудь объяснит: куда в груженую по-походному "семьдесятдвойку" можно засунуть гитару? Прикрепить ее липкой лентой снаружи к башне?.. Но что тогда подумает Супостат, который денно и нощно контролирует действия капитана Денежкина сквозь объективы разведспутника "Ки-Хоул"? Подумает он, что капитан Денежкин созрел для поступления в Военную академию бронетанковых войск имени Маршала Советского Союза Родиона Яковлевича Малиновского… Конечно, у Супостата имеется свое отношение к тяготам и лишениям воинской службы. Насколько я знаю, возимый комплект инструментов и принадлежностей американского танка "Абрамс" включает резиновую ванну. Вот пусть Супостат и принимает в ходе марша ванну и чашечку кофе, пусть играет на гитаре и электрооргане. А мой Ванюшка-механик после команды "Глуши двигатель" должен вылезти из машины, обойти танк кругом, помочиться на катки, дважды их пересчитать, а потом вытянуться вдоль борта и — спать, спать, спать! Так "надавить на массу", чтоб мазутная его скула оставила выемку на броне! И, кстати, если Ванюшка отключит тангенту шлемофона от радиостанции, находящейся в режиме дежурного приема (а иначе как ему играть на гитаре под сосной?), то будет лично мною разобран на запчасти и отправлен посылкой в адрес его школьного военрука… Нет, я, конечно, понимаю, что гитару эту вместе с фотокором и чистыми комбезами привезли на штабном "уазике". Но вот чего мне жаль, так это то, что ни у кого не оказывается в руках фотокамеры, когда бывает момент действительно стоящий. Ты случай с танком КВ на Дретуньском полигоне помнишь?..

Эта странная, отдающая мистикой история произошла вблизи железнодорожной станции Дретунь под Полоцком. Южнее станции на сотни квадратных километров протянулся крупнейший в Беларуси военный полигон. Ландшафт тут дикий: леса таежного типа, болотные хляби с заросшими озерами, в которых водятся почти черные окуни, речка Полота, где вода стоит вровень с торфяными берегами.
 



И самое невероятное — обширные дюны. Они коварнее болот потому, что на высотах встречаются малоприметные участки зыбучих песков…
 
Уже много месяцев на полигоне готовили большие маневры с боевой стрельбой. Валили лес и мостили десятки километров болотных гатей. В бетонных чревах насыпных курганов оборудовали пункты управления для высокого армейского начальства. С невероятным размахом и обстоятельностью сооружали укрепрайоны "противника", которые должны быть сметены огнем.
 
Мишенями ставили не фанерные щиты или обтянутые марлей каркасы, а настоящую боевую технику. Например, так: вколачивают в гребень холма четыре бетонные сваи, а сверху делают площадку. Прилетает совершенно натуральный вертолет и прицельно на эту площадку садится. Пилот прощается с боевой машиной и спускается по свае. Мишень готова.



Ух, как горела потом эта "вертушка", в которой топливные баки намеренно оставили полными!
 
Но на земле расстреливать современную технику пожалели. Решили пустить на убой ветеранов: танки и самоходные артиллерийские установки времен Великой Отечественной войны. Бог весть из каких стратегических хранилищ притянули эшелоны на станцию Дретунь эти славные машины.
 
Можно только догадываться, что испытают в душе приглашенные на маневры ветераны-фронтовики, когда увидят, как горят их СУ-100…
 
А вот армейская молодежь ничего, кроме азарта, не ощутила. Двадцатилетние ребята с упоением лупили современными кумулятивными зарядами по машинам, штурмовавшим Будапешт и Берлин. Как замечательно корежилась и горела старая броня, ощупанная лазерными дальномерами!
 
Но все же было одно происшествие, после которого осталось что-то внутри. Еще задолго до боевого этапа маневров "Запад-81".
 
…Команда развязных в своей опытности танкистов-старослужащих во главе со щеголеватым капитаном готовилась тащить к месту предполагаемого "убоя" очередную машину. На этот раз с железнодорожной платформы им сгрузили тяжелый танк КВ — "Клим Ворошилов". Далее его собирались буксировать современным танком Т-72.
 
— Ну вот, мои юные друзья, — капитан в выбеленном хлоркой комбинезоне щелкнул ореховым прутом по голенищу. — Перед вами замечательный образец советского танкостроения, названный в честь того, о ком пелось "и первый маршал в бой нас поведет". Масса пятьдесят две тонны. Экипаж шесть человек. Как с такой прорвой "лишного" состава командир управлялся — я не знаю. Гаубица сто пятьдесят два мэмэ, три пулемета. Выстрел был равен по стоимости трем парам хромовых офицерских сапог. Лобовая броня, увы, семьдесят пять миллиметров. Вот ты бы, гвардии ефрейтор, согласился на таком воевать?.. Как это — нет! А ведь немцев победили! Ну, цепляйте дедушку. Мир праху его.
 
Немецкая фотография танка КВ под Сталинградом с отметинами снарядов. 1942 г. Источник: Bundesarchiv. Bild 169-0441
 
Набросили тросы, но "Клим", бурый от слоя консервирующего покрытия, трогаться с места не хотел. Катки словно бы приросли к тракам.
 
— Обороты! — еще раз скомандовал капитан водителю буксировщика.
 
Облако выхлопных газов от "семьдесятдвойки" накрыло КВ, и никто не уловил момент, когда из сизой этой пелены вдруг прорвался короткими толчками дым совершенно черный. "Клим" ожил!
 
Гусеницы, силком протащенные по земле, запустили двигатель, некогда оставленный на передаче. "Клим" долбанул в корму "семьдесятдвойку", та испуганно вильнула в сторону, и буксировочные тросы слетели.
 
Древний танк тронул с места сам по себе. Он медленно шел по прямой, подминая болотный кустарник.
 
— Нечистая! — дурашливо заорал механик и бросился следом.
 
На непривычно высокую корму старого танка воин-гвардеец вскочил так борзо, что треснул на заднице ушитый комбинезон. Надо остановить вдруг ожившего ветерана! Но люки КВ не поддавались современным башенным ключам.
 
Экипаж-призрак шел в атаку. Последнюю.
 
"Клим" остановило только то, что метров через триста выгорел ничтожный остаток топлива в его баках. Запыхавшиеся солдаты столпились перед танком.
 
— Эй, дед, выходи! Война уже кончилась! — механик постучал ключом по старой броне.
 
Кто-то нахлобучил ему шлемофон на нос…
 
— Николай, а ты помнишь, в каком направлении двинулся тот кавэ? — спросил я.
 
— На Запад! — ответил капитан Денежкин. — На Запад!
Продолжение следует…
{banner_819}{banner_825}
-10%
-60%
-40%
-40%
-40%
-10%
-15%
-20%
-10%
0063408