Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Общество


Марина Шкиленок,

Признаться, о проекте "Город Солнца" я узнала только накануне эфира с Артуром Клиновым, "архитектором по образованию, свободным художником по призванию", как говорят о нем бесчисленные просторы интернета. Но идея настолько меня заинтересовала, что я подумала: "А почему бы и нет? Ведь может сработать". И всего-то надо бережно отнестись к тому городу, который достался нам от бабушек-дедушек, и, как в той поговорке, семь раз подумать, прежде чем построить очередной "шедевр" из стекла и стали. О Большой Коммунистической Утопии, о Городе Солнца и современной столице говорили мы с Артуром в студии TUT.BY.

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Скачать видео

– В одном из интервью примерно пятилетней давности вы сказали, что Минск – очень сложный город, очень нефотогеничный. Действительно ли это так?

– Да, совершенно верно. Фактически структура Минска – это структура одной улицы, одной большой триумфальной улицы, даже, скорее, двух очень длинных параллельных стен. Представьте, как снять параллельные стены или просто длинную, большую стену? Поймать эту стену, эту плоскость очень сложно. Это не Прага, где делаешь кадр с любой точки, и он прекрасен. Поэтому Минск в этом смысле очень нефотогеничен: нужно ловить ракурс, настроение, ощущение, нюансы. Это сложно: сразу, с наскока, не снимешь. Я снимал проект "Город Солнца" пять лет, отснял несколько тысяч фотографий и из них отобрал сто – мизерный процент.

– Но город-то строится, появляются новые здания. Что-то меняется в этом ощущении Минска?

– Конечно. Фотографии для альбома "Город Солнца" снимались на протяжении 2000-2004 годов, и большинства видов теперь уже нет. Здания остались, но все изменилось: что-то заштукатурили, что-то покрасили, что-то убрали – та атмосфера, то настроение ушло.

– А это настроение, которое есть сейчас, лучше или хуже?

– Оно другое. Конечно, оно уходит от аутентики Города Солнца. Сейчас город становится более чистым, стерильным. Нельзя сказать, хорошо это или плохо, – это просто по-другому. Другое.

– Говорят, что Минск все больше становится европейским городом, появляется множество стеклянных, металлических зданий. Действительно ли Европа так застраивается?

– Разумеется, нет, так Европа не застраивается. Да, появляются подобные здания, но тут есть одна опасность: такая "стеклянная война" может разрушить аутентику города. В Европе такие здания появляются только там, где им можно появиться, в тех местах, где они не разрушают структуру тела, атмосферу города. Если мы бездумно, в желании стать более европейскими, начнем ставить эти здания везде, мы можем убить город.

Это похоже на эпидемию, как некогда в советское время, когда в каждом маленьком городке, даже в каждом маленьком колхозе должен был стоять памятник Ленину. Сейчас у нас в каждом городе должен стоять небоскреб. Это какая-то совершенно дурацкая мода, и нельзя переходить грань, когда это может просто убить город. Пусть эти небоскребы стоят – город должен развиваться, но они должны стоять там, где это город не убивает.

– Есть ли у вас любимые места в Минске, где вы бы хотели жить или, возможно, живете в этом самом месте?

– Я живу в одном из любимых мест – на Комсомольском озере. Я там вырос, мне этот район очень нравится. Хотя многих из тех районов, которые я любил и люблю, уже нет. Например, на том же Комсомольском озере была шикарная Сторожевка, старая Сторожевка, которая шла вдоль Свислочи до самого Троицкого предместья. Сейчас там стоит огромный забор, белое здание, которое было одной из градостроительных ошибок тех лет: это здание убило один из любимых районов.

Кстати, скоро появится еще одно здание, которое убьет другой любимый район – Троицкое предместье, – это небоскреб в 28 этажей. Оно еще не построено, но Троицкое уже выглядит лилипутиком.

– Да, часто звучит мысль, что бездумно продают самые "вкусные" места в центре столицы, строят стеклянные небоскребы и полностью губят всю атмосферу, всю "соль" города…

– А все потому, что нет концепции развития города.

– Но при строительстве зданий, как я понимаю, нужно пройти согласование на соответствие архитектурному облику города. Почему такое допускается?

– Конечно, все это должно быть. Но вы понимаете, насколько высока цена вопроса и желание построить что-то в центре города: когда ты заплатил, будешь уже строить по максимуму. Не будем озвучивать, как это происходит, но часто законы просто не работают в таких ситуациях.

А продают потому, что идет просто хаотическое освоение этих зон: нет концепции города, и это опасно. Каждый инвестор пытается отхватить кусочек, преследуя свой интерес; люди в аппарате преследуют интерес города – ведь нам нужны инвестиции, нужно что-то строить. Но инвестиции все равно придут, концепция инвесторов не испугает: от концепции инвестиций станет гораздо больше, они возрастут в разы.

Например, сейчас, в преддверии Чемпионата мира по хоккею, нужно строить много отелей. Отели, конечно, городу нужны, а уговорить инвестора строить его в городе, где нет туристов, очень сложно. А если будет концепция, стратегия развития города, если будет ясно, что город будет принимать миллион туристов в год, тогда у инвестора не будет вопросов, зачем строить, зачем выбрасывать деньги на ветер. Уговорить его строить отель для того, чтобы он украшал улицу, невозможно: ему нужны конкретные аргументы, которые может дать эта концепция.

– Как возник проект "Город Солнца"? Почему вы назвали Минск именно так?

– Оговорюсь сразу, что Город Солнца – это не весь Минск: Город Солнца – это город в городе, часть Минска, самая важная, интересная и ценная. Условно говоря, это застройка 1930-1950-х годов, то, что мы называем "сталинский ампир", хотя мне не очень нравится это название. Город Солнца – это единственное на территории Советского Союза воплощение идеального города. В проекте Большой Коммунистической Утопии краеугольным камнем было построение нового идеального города для идеального общества. Такой идеальный город строился везде – в каждом маленьком городке есть фрагменты Города Солнца, но нигде этот проект не был реализован цельным городом. В Москве есть фрагменты – высотки, ВДНХ, но это не город: все это утопает в эклектике старой Москвы, там нет урбанистического ансамбля.

Город Солнца – это уникальный градостроительный комплекс, ансамбль, который ценен именно своей цельностью. Можно по-разному относиться к идеологии, но нужно признать, что это памятник Великой Утопии и памятник культуры, мировой цивилизации. Коммунистический проект не был проектом только Советского Союза – это европейский проект. Он родился в Европе 500 лет назад, а здесь был реализован таким образом. Поэтому Город Солнца – это европейский памятник, и только у нас он есть. Это может стать основой колоссального потока въездного туризма.

Все, что у нас есть показать, есть и в Европе, и гораздо круче, сильнее, больше и интереснее. Но в Европе нет Города Солнца, и именно он должен стать нашей "фишкой" и основой появления в Беларуси целой туристической индустрии, которая может стать реальным источником дохода для всей страны. Туризм во всех странах мира будет только расти: человек раньше жил и работал для того, чтобы прокормить себя; сейчас человек работает для того, чтобы путешествовать и отдыхать.

– Что осталось от Города Солнца?

– Пока он в основном сохранился, хотя уже утрачены отдельные важные фрагменты – например, вокзал. Самая большая опасность – разрушить этот цельный памятник эклектикой: если мы начнем строить небоскребы на территории Города Солнца, это его убьет.

– По большому счету, пока еще есть, что спасать и над чем работать?

– Да, но времени на спасение очень мало – фактически его вообще не осталось. Нужно принимать концепцию охраны Города Солнца немедленно, прямо сейчас, потому что уже почти поздно. Конечно, никто не будет сносить сами здания, например, на проспекте. Но у нас не разработано положение об охранных зонах: вокруг каждого здания есть территория, застройка которой должна быть подчинена общей концепции.

– Какая там охранная территория, когда мы видим, что делается с памятниками архитектуры, которые якобы находятся под охраной государства? Ведь считается нормальным, если что-то снесли, что-то пристроили, изменили облик здания…

– Посмотрите хотя бы на проект Кемпински на Октябрьской площади: при его строительстве собирались снести Музей Великой Отечественной войны, который является памятником архитектуры. Этот отель был колом, который вбивался в самое сердце: Октябрьская площадь – это самый центр Города Солнца, площадь, которая имеет колоссальное символическое значение. И мы на главной площади страны хотели вбить этот стеклянный китч.

– У вас есть программа по сохранению, спасению и развитию Города Солнца. В чем она заключается?

– Концепция многоуровневая, состоит из множества разделов. Самое главное – сохранить Город Солнца, объявить его архитектурным заповедником: все, что строится на этой территории, не должно этот Город разрушать. Строиться, безусловно, должно – город должен развиваться, но все, что там будет строиться, должно быть подчинено его стилю, его законам и архитектуре. Современный постмодернизм уникален тем, что в Город Солнца можно вписать любое здание, кроме пятидесятиэтажного стеклянного китча.

Для того чтобы сюда приехали туристы, нужно развить соответствующую инфраструктуру. Должны быть не только отели, сервисы, рестораны – все это может построить инвестор. Важно развить и инфраструктуру культуры. Для того чтобы проект работал эффективно, человек должен остаться в этом Городе как минимум на два-три дня. Походить по проспекту ему хватит одного дня, но для того, чтобы это приносило доход, нужно задержать его подольше. Для этого и нужна инфраструктура культуры. Это галереи, театры и самое главное – музеи. Лувра у нас, к сожалению, не будет, но мы можем создать такие музеи, которых нет у других и которые отвечали бы этому памятнику – Городу Солнца. Можно, например, создать Музей коммунизма – большой интерактивный комплекс на примере варшавского Музея Восстания. Не нужно говорить только о репрессиях: конечно, это может быть частью музея, но нужно говорить про историю этой идеи, о том, как она зародилась в XV веке и развивалась.

Можем создать и Музей социалистического реализма. У нас нет Лувра, но есть огромное собрание социалистического реализма, которое может быть очень интересно западному зрителю. Давайте сделаем Музей Сутина, нашего земляка, одного из титанов мирового искусства ХХ века. Это только несколько примеров, но мы реально можем создать инфраструктуру музеев.

Дальше галереи. Сколько в Минске галерей? Их почти нет. Есть "Галерея Ў", но это фактически и все. В любом европейском городе галерей сотни. Государство должно дать им преференции, должно стать меценатом искусства и культуры, не драть с них налоги, как с продавцов обуви или парфюмерии. Например, мои друзья открыли галерею в центре Берлина и платят за аренду 400 евро. Не знаю, во сколько обходится аренда "Галерее Ў", но цены там явно не берлинские. У нас галереи стоят в одном ряду с коммерческим предприятием. Как же они выживут в такой ситуации? Но все это решается очень просто: нужна лишь политическая воля, и галереи у нас расцветут моментально.

Это всего лишь отдельные пункты, но для того, чтобы турист к нам приехал и задержался на некоторое время, эти институции должны появиться.

Кроме того, чтобы приехать сюда, турист должен как минимум знать про этот город. Что сейчас знает Европа о Минске? Практически ничего. Заедьте на любую бензоколонку в Германии, и вы увидите стеллажи с альбомами и путеводителями по любому городу мира. Барселона, Мадрид, Париж – но про Минск вы не найдете ничего.

Нужна программа большого пиара. У нас есть проект "Город Солнца", и нужно сделать так, чтобы каждый европеец про это знал. У нас есть многоплановая программа, как это сделать: это и фильмы, и издания, и просто реклама в телевизоре.

Когда мы сохраним Город Солнца, создадим инфраструктуру и культурные объекты, сделаем грамотный пиар, миллион туристов в год – это абсолютно реально. Миллион туристов в год – это порядка пятисот миллионов долларов дохода.

– Что нужно сделать для того, чтобы этот проект заработал, чтобы вашу концепцию поняли, приняли и начали воплощать в жизнь? Реально ли вообще воплотить ее?

– Этот проект можно сделать только государством. Должна быть принята большая национальная программа. Хорошо бы, чтобы эта программа проходила под непосредственным патронажем президента, потому что решить многие вопросы может только он. Если такая национальная программа будет принята – все абсолютно реально.

Не нужно строить какие-то гигантские заводы – вложения государства не такие уж и большие. Главное, что у нас есть основа, уникальный ансамбль: его не нужно строить, не нужно восстанавливать – он есть. Вложения по сравнению с доходами, которые мы получим, относительно небольшие.

Более того, Город Солнца может стать локомотивом, который сдвинет весь въездной туризм Беларуси: если человек приехал в страну, он захочет посмотреть не только Минск, но и Мир, и Несвиж. Эта концепция может стать целой отраслью экономики, которая позволит зарабатывать на том, что лежит прямо под ногами.

Но Город Солнца – это только половина проекта. Есть еще и вторая часть, которая касается Старого города, и рассчитана она не на западный, а на восточный поток туристов.

Россияне, которые прошли вместе с нами социалистический путь, вряд ли поедут посмотреть на Город Солнца – для них в нем нет никакой новизны. Но их может заинтересовать другой наш проект – "Близкая Европа".

Во времена Советского Союза выехать на уикенд в Вильнюс или Ригу было делом обычным. Это была близкая Европа. Сейчас мы можем стать такой близкой Европой для россиян. Нет ни границ, ни языковых барьеров, ни виз – всего лишь ночь в комфортном поезде.

Мы можем стать Ригой, Таллинном и Вильнюсом для россиян. Для этого нам нужно восстановить Старый город. Есть проблема, которую нужно решать концептуально. Сегодня Старый Минск разбит на четыре части, на четыре квартала: Троицкое, Верхний город, район улицы Революционной и то, что находится за Торговым домом на Немиге. Фактически по центру Старого города проходит транспортная развязка, и Старый Минск – это всего лишь транспортный узел. Проект Владимира Попруги, моего коллеги, который является одним из разработчиков этой концепции, выводит транспортную развязку за эту территорию и объединяет все четыре части в общий цельный Старый город, который будет не хуже, чем Рига, Таллинн или Вильнюс. Конечно, под это нужно будет подвести инфраструктуру, и не только отельную: нужно будет продумать для посетителей и культурную программу – кафе, казино, боулинг, рестораны национальной кухни.

Россияне и сейчас едут в Минск, но если мы возродим целый город и сделаем грамотный пиар, я думаю, туристов станет гораздо больше.

– Находите понимание у чиновников? Вы-то понимаете необходимость сохранить то, что у нас осталось, и сделать это привлекательным для посетителей из других стран. А чиновники понимают?

– К сожалению, у многих наших чиновников коридорное мышление: они видят только свой участок и ничего более. Поэтому необходима концепция, которая объединила бы все эти взгляды. Я думаю, в этой концепции нет противоречия, потому что в этом проекте, в первую очередь, должно быть заинтересовано государство: этот проект даст государству реальные деньги. Нужно искать общий интерес, потому что такой Город Солнца нужен не только группе энтузиастов, но и нации в целом.