Кастусь ЛАШКЕВІЧ, / Кастусь ЛАШКЕВІЧ

фотоСёння мы адзначаем 20-годдзе Дэкларацыі аб дзяржаўным суверэнітэце. Пра тое, як прымаўся эпахальны дакумент, у студыі TUT.BY распавялі дэпутаты Вярхоўнага Савета 12-га склікання Мечыслаў Грыб і Валянцін Голубеў. Але як выглядалі дэпутацкая “кухня” збоку? Хто ведае пра гэта лепей за журналістаў, якія працавалі ў Вярхоўным Савеце поруч з дэпутатамі?

Гасцямі TUT.BY сталі тагачасныя парламенцкія карэспандэнты ТАСС/БелТА, якія першымі паведамілі свету аб прыняцці Дэкларацыі незалежнасці БССР. Гэта адзін з патрыярхаў беларускай журналістыкі, карэспандэнт “Радыё Свабода” Уладзімір Глод і журналіст, фотамастак, адзін з заснавальнікаў газеты “Прессбол” і дырэктар выдавецтва "Гальфстрым" Уладзімір Багданаў.

За гістарычнай дакладнасцю журналісцкіх успамінаў “сачыў” кандыдат гістарычных навук, аўтар кнігі "Конституция независимой Беларуси: разработка, проекты, принятие" Аляксандр Кур'яновіч.

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Спампваць відэа


Опрос TUT.BY

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Скачать видео

“Большой шаг на пути к независимости”

— На пачатку хацеў бы папрасіць Аляксандра сказаць колькі слоў пра перадгісторыю прыняцця Дэкларацыі і яе значэнне.

Аляксандр Кур’яновіч (А.К.): Действительно, 27 июля 1990 года депутаты Верховного Совета 12-го созыва приняли Декларацию о государственном суверенитете БССР. Над проектом документа работала комиссия из 35 человек под председательством тогдашнего спикера Николая Дементея. Комиссия разработала соответствующие предложения. При этом был отвергнут проект фракции Белорусского Народного Фронта, в котором фактически предлагалось выйти из состава СССР. В итоге был принят к рассмотрению усредненный проект.
 
Декларация состоит из 12 статей, по каждой из которых депутаты спорили и голосовали. Определенную трудность составил тот факт, что проект Декларации был составлен на белорусском языке, и многим эта белорусскость давалась с трудом.
 
Хотя Декларация от 27 июля имела некоторые ограничения и не провозглашала, а подтверждала полный суверенитет БССР, но это был большой шаг на пути к независимости.
 
Как известно, в августе 1991 года прокоммунистические силы подняли путч в Москве, чтобы захватить власть в Кремле. Однако переворот был подавлен. Эти события эхом отразились на Беларуси. 25 августа 1991 года депутаты Верховного Совета 12-го созыва придали Декларации о государственном суверенитете статус конституционного закона. Фактически этот документ стал своего рода малой Конституцией. Многие депутаты, работавшие в комиссии по Декларации, вошли и в конституционную комиссию, которая разработала проект главного закона страны. Верховный Совет принял Конституцию Беларуси 15 марта 1994 года.
 

“Мы маглі застацца ў Савецкім Саюзе адны”

— Цяпер я хацеў бы папрасіць сваіх калег-журналістаў распавесці пра іх працу ў тагачасным Вярхоўным Савеце.

Уладзімір Багданаў (У.Б.): Было замечательное, даже какое-то сумасшедшее время! Происходили радикальные перемены, менялись страны, с ног на голову переворачивалось представление о том, как можно и нужно работать. В БелТА я попал задолго до тех событий и был еще совершенно зеленым журналистом. Старшие товарищи, в том числе и Владимир Владимирович Глод, дали мне замечательную школу. Я до сих пор искренне признателен и БелТА, и ТАСС, и той команде, в которой мы работали.
 
После этого материала о принятии Декларации о суверенитете я написал немало статей, достаточно интересных как для меня, так и для читателей. Однако считаю, что только ради тех нескольких строк мне стоило пойти в журналистику. Именно благодаря этой работе я состоялся как профессионал, ведь прикоснуться к истории — большой успех и удача.
 
Уладзімір Глод (У.Г.): Уявіце сабе 1990 год. Вярхоўны Савет БССР. Яшчэ няма ніякай Рэспублікі Беларусь, а ёсць Савецкі Саюз. Але ўсе ўжо адчувалі, што вось-вось і гэтага Саюза не будзе. Тады ўжо адбываліся вядомыя падзеі ў шэрагу краін. Балтыйскія рэспублікі былі аднымі з першых, хто заявіў аб выхадзе з Савецкага Саюза. Тады Масква, генеральны сакратар ЦК КПСС Міхаіл Сяргеевіч Гарбачоў, які ўзначальваў Вярхоўны Савет СССР, шукалі выйсце, як гэтую вялікую краіну ўтрымаць. Не ведаю, у каго нарадзілася ідэя, каб усе савецкія рэспублікі прынялі Дэкларацыі аб суверэнітэце, а потым стварылі адноўлены Савецкі Саюз. Але насамрэч усё атрымалася зусім не так, як планавалася.
 
Каб зразумець, у якой няпростай абстаноўцы прымалася Дэкларацыя, нагадаю: першае паседжанне Вярхоўнага Савета БССР 12-га склікання прайшло 15 траўня 1990 года. Дэкларацыя была прынята ўжо 27 ліпеня. То бок прайшло ўсяго два месяцы, людзі яшчэ прыціраліся, знаёміліся, высвятлялі, хто якіх думак, а ім трэба было прымаць лёсавырашальныя рашэнні.
 
У.Б.: На тот момент Декларации о суверенитете приняли уже и оплот Союза Россия (12 июня),
и Украина (16 июля), и Молдавия, и Грузия. Несуверенными оставались только среднеазиатские республики и… БССР. Мы могли остаться в Советском Союзе одни.
 
То, что Декларация стала первым реальным шагом в цепи последующих событий, которые привели к настоящему, реальному суверенитету, у меня сомнений не вызывает. Считаю, что сегодняшняя дата, 27 июля, когда-нибудь снова станет главным праздником Беларуси — Днем Независимости.
 

"День, входящий в историю"

— Напярэдадні сённяшняй даты Уладзімір Багданаў па нашай просьбе знайшоў першую інфармацыйную нататку, якая вылецела са сцен Авальнай залы і паведаміла свету аб прыняцці Дэкларацыя аб суверэнітэце БССР.

У.Г.: У той час мы працавалі з Валодзем дуэтам і мусілі рабіць тры варыянты кожнага матэрыялу. Першы — БелТА (для беларускага чытача), другі — ТАСС (на Савецкі Саюз) і трэці — для ГРИДЗ (Главной редакции иностранной информации для заграницы ТАСС).
 
— Вось самы поўны тэкст таго гістарычнага паведамлення, напісаны для беларускага чытача.


 
У.Б.: Внимание к тому, что творилось за стенами Верховного Совета, было неимоверным. Началось все еще с союзных партконференций и со Съезда народных депутатов СССР. Люди ездили с радиоприемниками в электричках, зачитывали газеты, по телевизору с утра шла прямая трансляция. Вы только представьте: включаете утром телевизор, а там вместо развлекательной программы или прогноза погоды три часа идет заседание. Вам сразу бы стало скучно, а тогда всем было интересно.
 
В Верховном Совете мы, корреспонденты ТАСС/БелТА, работали парами. В редакции политической информации тогда работали четыре человека: Владимир Глод, Александр Пальчевский, Александр Крыжановский и я. Приезжали туда с утра, отсиживали дневное заседание. Ни интернета, ни ноутбуков, конечно, еще не было. За нами была закреплена машина. Мы ехали от Дома Правительства до редакции БелТА на улице Энгельса, где стояли огромные машины с зелеными буквами.
 
Честно говоря, не все про это знают, однако на заседания мы ездили не всегда. За месяц работы в Овальном зале мы настолько изучили депутатов, что узнавали их по голосу. Многие заседания были проходными, потому мы играли в редакции в шахматы, слушали радиотрансляцию и параллельно отстукивали свои заметки. Конечно же, на заседаниях, где рассматривались серьезные вопросы, мы присутствовали всегда.
 
Так и 27 июля 1990 года в перерыве между заседаниями мы с Владимиром Владимировичем где-то за час настрочили информацию о принятии Декларации о суверенитете. Я делал короткий вариант для ТАСС. Владимир Владимирович дополнял его для белорусского читателя. Помню, еще какое-то время думал над заголовком, но Глод решил назвать "скромно": "День, входящий в историю".
 
Если честно, работая день за днем, я этого не почувствовал, был немножко оглушен этими сессиями. После обеда мы вернулись в зал заседания. Если стенограммы сохранились, то там должны быть наши фамилии.
Кто-то из депутатов периодически говорил: "Вот эти журналисты БелТА написали про нас какую-то ерунду. Давайте их рассмотрим!". А мы сидели как раз за депутатами фракции БНФ. И кто-то из депутатов оборачивался и тыкал в нас пальцем: "Вон они сидят!"
 

“Рэпартаж з дэманстацыі рабілі за 2-3 тыдні да яе”

— Цікава, што поўная версія вашага гістарычнага паведамлення пачыналася са слова “Свершилось!”, што не вельмі тыпова для інфармацыйнага фармату...

У.Г.: Справа ў тым, што мяняўся не толькі час, мянялася і грамадства, і журналістыка. Я працаваў у БелТА з 1982 года і добра памятаю, як мы пісалі, напрыклад, справаздачу з першамайскай дэманстрацыі. Яна рабілася за два-тры тыдні да падзеі. Потым хадзілі візаваць у ЦК. Памятаю, быў такі Савелій Яфімавіч Паўлаў, загадчык ідэалагічнага аддзела, у якога была самапіска з чорнымі чарніламі, і ўсе ведалі, што апошняй заўсёды была ягоная віза. Пасля гэтага матэрыял смела можна было аддаваць далей.
 
Я быў у добрых дачыненнях з Мікалаем Іванавічам Дземянцеем, які ўзначальваў Вярхоўны Савет. Туды ён прыйшоў з пасады сакратара ЦК кампартыі, дзе курыраваў сельскую гаспадарку. Аднойчы нясу да яго звычайную інфармацыю з нейкага семінара, якую ўжо ўсе перад ім падпісалі. “Не. Ведаеш, я з сельскай гаспадаркай добра, але з тым, што тут напісана, ідзі лепш да Савелія Яфімавіча”, — кажа Дземянцей.
 
Канешне, і ў журналістыцы станавілася больш свабоды, і нават у рамках БелТА можна было сказаць значна больш. Таму ў пачатку нашага матэрыяла з’явіўся клічнік, што было не тыпова для журналістыкі таго часу.
 
— Аляксандр, а наколькі задакументаваны падзеі гэтага гістарычнага дня?

А.К.: Вчера я прочитал интервью Зенона Позняка, в котором он утверждает, что практически все стенограммы уже уничтожены. Могу сказать, что все они, начиная с заседания 15 марта, хранятся в Национальном архиве Беларуси. Поэтому можно буквально по часам проследить, как работали депутаты над тем или иным проектом, в том числе и над Декларацией о суверенитете.
 
Другое дело, что данной информацией никто не интересуется. Складывается впечатление, что у нас произошел некий перекос, и современная история Беларуси, начиная с середины 1980-х годов, находится за бортом. Когда я листаю дела в архиве, то практически не вижу отметок о том, что их кто-то брал до меня.
 

Як на радасцях дэпутаты забыліся закрыць сесію

— Якой была рэакцыя на гэты гістарычны акт у асяродках Вярхоўнага Савета?

У.Г
.: Ёсць дзве версіі адносна прыняцця Дэкларацыі. Паводле адной з іх, дэпутаты фракцыі Беларускага Народнага фронту палічылі прапанаваны праект Дэкларацыі нерадыкальным, бо БССР заставалася ў складзе СССР, і пакінулі залу. Праўда, Дэкларацыю прынялі і без іх.
 
Другая версія сцвярджае, што гэта была спланаваная акцыя дэпутатаў БНФ, якія разумелі, што камуністычных дэпутатаў разоў у дзесяць больш і вялікае пытанне, ці прымуць яны Дэкларацыю. Тады яны скарысталі псіхалагічны момант, вырашыўшы, што раз апазіцыя галасуе супраць нечага, то большасць насуперак ім гэта падтрымае.
 
Смешна казаць, але ў пэўным сэнсе Зянон Пазняк меў рацыю, адзначыўшы, што многія дэпутаты яшчэ не могуць выгаварыць слова “суверэнітэт”. У СССР пра яго ніколі не ўспаміналі, і, канешне, гэта быў паварот у мазгах. Але парламенцкая бальшыня думала, што гэта першы крок да новага Савецкага Саюза. Мала хто спадзяваўся, што гэта будзе крок да злому імперыі.
 
— Уладзімір Уладзіміравіч, перад эфірам вы згадалі, што на ўзрушанай хвале пасля прыняцця Дэкларацыі нават забыліся закрыць сесію…

У.Г.: Цікавы выпадак. Прынялі Дэкларацыю, абвесцілі і… забыліся закрыць сесію, якая павінна была скончыцца якраз 27 ліпеня. Але Дземянцей, калі людзі ўжо паўставалі з месцаў, аб’явіў, што наступнае паседжанне адбудзецца ў аўторак, 31 ліпеня. Прычым 31 ліпеня дэпутаты сабраліся і абмеркавалі толькі адно пытанне — аб закрыцці першай сесіі Вярхоўнага Савета 12-га склікання.
 
У.Б.: Тогдашний Верховный Совет был, конечно, консервативным, но сама обстановка была очень демократичной. Депутаты выступали совершенно спокойно, никто не лишал их слова. Когда Николай Иванович позволял себе кого-то прижать, выглядело легким баловством.
 
Что до демарша БНФ перед принятием Декларации, который теперь представляется как спланированная акция, считаю, что это было не так.
 
Наиболее важные формулировки группы депутатов от БНФ просто не были приняты. Верховенства Декларации над Конституцией СССР не было. Формулировка о том, что будет создаваться новый союзный договор, спровоцировала поведение Зенона Позняка, и он решил уйти, хлопнув дверью. Как я понимаю, тем самым они не хотели, чтобы Декларация была принята в таком виде, а вовсе не думали о том, чтобы тактически заставить людей голосовать в пику им. Хотя позиция БНФ в целом была правильной и, в конце концов, суверенитет был достигнут, хоть и не совсем тем методом. В тот момент в зале царила эйфория. Все, в том числе и журналисты, встали и аплодировали.
 
А.К.: Несмотря на всю радикальность оппозиции БНФ, эти 30 человек в Верховном Совете действительно работали. Если рассматривался какой-то вопрос, у БНФ всегда был альтернативный законопроект. Нужно отметить, что все представители фракции БНФ были выше по интеллектуальному уровню и образованности по сравнению с остальными депутатами. Другое дело, что их прогрессивные идеи шли вразрез с консервативностью, царившей тогда в республике.
 
Что касается работы Верховного Совета в новых условиях. Был упомянут день 15 мая. Именно в этот день, как я понял из архивных данных, председатель вообще не мог вести сессию из-за резкого скачка давления. На помощь Дементею даже пригласили Валерия Тихиню.
 
У.Г.: Так, абстаноўка была напружаная, бо ранейшага Вярхоўнага Савета не было. Усе, у тым ліку Дземянцей, адчувалі, што будзе нешта новае, але ніхто не ведаў, чаго чакаць.
 

“Як Задорнаў “запазычыў” “мікрафон у заднім праходзе”

У.Б.: Отношение к Декларации о суверенитете было совершенно разное. Многие воспринимали ее как слова, не предавая им реального значения. Мы все жили в Советском Союзе, хорошо знали конституционные заклинания о свободе слова, праве наций на самоопределение — вплоть до выхода из СССР. А на деле… Потому многие депутаты воспринимали эту Декларацию как суверенитет в рамках Союза.
 
У.Г.: Тады хадзіў такі жарт, што ў савецкага журналіста вельмі многа праў. Але галоўнае з іх — права ганарара.
 
— А якія тады жарты хадзілі ў журналісцкім асяродку?

У.Г.: У парламенцкай зале жарты нараджаліся дзякуючы дэпутатам. Быў выпадак, калі Лявон Баршчэўскі, звяртаючыся да другога дэпутата, які меў схільнасць пакласці за каўнерык, назваў яго Партвейнавічам замест Парфёнавіча. Скарбніцай перлаў быў Мікалай Іванавіч Дземянцей. “Выключыце мікрафон у заднім праходзе” — ягоная каронная фраза.
 
У.Б.: В тот период я был в паре с Александром Крыжановским, и мы собирали смешные высказывания. Со временем собралась хорошая подборка, и мы отправили ее в "Комсомольскую правду". Ответ ждали очень долго, а потом вдруг выходит монолог Михаила Задорнова со всеми нашими “задними проходами”, “Кончил, не кончил — освободи трибуну!” и многими другими выражениями, многие из которых были нами додуманы. Мы попытались добиться ответа от "Комсомольской правды", но так ничего и не узнали.
{banner_819}{banner_825}
-50%
-70%
-15%
-35%
-10%
-50%
-20%
-10%
-20%
-10%