опубликовано: 
обновлено: 
/

Зачем идти на выборы, результат которых предсказуем? Какие первые шаги должен предпринять новый президент после победы? Почему нет единого кандидата от оппозиции? На эти и многие другие вопросы в эфире TUT.BY-ТВ ответили заявившие о своих президентских амбициях политики.
 
В нашей студии собрались председатель Объединенной гражданской партии Анатолий Лебедько, кандидат от кампании "Народный референдум", общественная активистка Татьяна Короткевич и лидер Белорусской партии левых "Справедливый мир" Сергей Калякин.
 
Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

Мы обсудили их планы на президентскую кампанию, причины отсутствия единства оппозиции, отношение политиков к проведению выборов на месяц раньше, чем планировалось, несменяемости оппозиционных лидеров. Самый молодой кандидат Татьяна Короткевич рассказала, какой багаж у нее за спиной.
 
В конце передачи политики ответили в формате блиц на вопросы, мнения по которым обычно расходятся диаметрально: куда двигаться Беларуси – в Европу или в Евразию, запрещать ли гей-парады, проводить ли в Беларуси приватизацию, какие символы лучше подходят нашей стране, сколько языков должны быть государственными и, наконец, чей Крым.

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Открыть/cкачать видео (181.93 МБ)

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать аудио (28.67 МБ)

Лидия Ермошина предложила провести выборы не 15 ноября, а 11 октября. Что для вас значит это заявление? Как оно меняет ваши планы? 
 
Анатолий Лебедько: Для нас это не играет никакой роли. Мы политическая структура, куда входит 3 600 членов партии. У нас есть инициативная группа, которая собирала подписи в 2010 году и есть послание к новым людям, которые могут к нам присоединиться. Для нас это означает только необходимость интенсифицировать нашу работу. Вместо 10-12 часов будем работать 15-16 без выходных. Мне кажется, для власти это признак легкого мандража перед экономическими проблемами. Наверное, они также иначе посмотрели на заявивших о своих президентских амбициях людей.  
 
Татьяна Короткевич: Это еще раз подчеркивает, что власть не заинтересована в том, чтобы люди активно участвовали в выборах. Выдвижение кандидатов будет в августе, когда люди не так активны, хотя в этот период они говорят о своих проблемах с претендентами и формируется окончательная программа. Я уже третью неделю провожу свою кампанию, и в принципе начала ее два года назад. Именно тогда мы начали стратегию "Народного референдума", активно работали с людьми, узнали, какие у них проблемы. Мы собрали 120 тыс подписей, провели общественные слушания по важным проблемам в стране. Внутри коалиции мы договорились, что будем участвовать в президентской кампании и выдвинем единого кандидата – меня. Я уже посетила 10 городов, встречалась с активистами и простыми гражданами.
 
Сергей Калякин: Перенос сбора подписей на лето немного осложнит работу кандидатам не от власти. Но я думаю, это не главный фактор. Названа дата, до которой может дотянуть белорусская экономика в нынешнем состоянии. Власти боятся населения страны. Это говорит о том, что в ноябре у них проблем в экономике будет еще больше, чем сегодня. Люди остаются без работы, им не платят зарплату вовремя, заводы завалены продукцией, и это не воодушевляет граждан голосовать за нынешнюю власть.
 
Достаточно популярно мнение, что голоса на выборах не всегда считают так, как хотелось бы, и победитель известен заранее. Зачем вы идете на выборы, если результат известен?
 
Сергей Калякин: Никто не знает, как считают голоса. Но результат будущих выборов всегда непредсказуем. Эти голоса считают 70 тысяч граждан Беларуси – учителя, врачи, рабочие на заводах, которым сегодня не платят зарплату, у которых проблемы с детьми, родителями. Как они поведут себя во время избирательной кампании, мы узнаем в процессе. Всегда есть шанс, что голоса посчитают по закону.
 
Но выборы – это также возможность донести до людей свое видение, как должна развиваться страна и как сделать их жизнь лучше. По крайней мере, мы поборемся за сознание людей и покажем им альтернативный нынешнему курс развития.
 
Татьяна Короткевич: В политике существует не только день выборов. Есть еще межвыборный период, в который необходимо активно работать. Если сегодня мы не достигнем нашей цели – начала мирных перемен, наша команда кандидатов в парламент продолжит эту тему. Нужно участвовать в выборах, показывать, что есть иная точка зрения и идеи, за которые нужно бороться.
 
Каков механизм трансформации идей в реальные перемены, если у вас нет инструментов, чтобы взять власть в свои руки?
 
Татьяна Короткевич: Что бы мы ни делали, изменения в стране произойдут. Нужно, чтобы они произошли на избирательных участках. Электорат Лукашенко пойдет на выборы. Нужно, чтобы электорат демократических кандидатов тоже пошел. Люди хотят, чтобы произошли изменения в экономике, сфере образования, медицины, они хотят жить достойно и счастливо, с уверенностью смотреть в будущее. Мы пытаемся объединить их вокруг этой идеи, чтобы они в свою очередь продолжили говорить, что нужно стране сегодня.
 
Анатолий Лебедько: Плохо голоса считали в 1990 году, когда я набрал 74% и прошел в парламент. Плохо их считали в 1995 году, когда, фальсифицируя итоги, власти вынуждены были признать, что у меня 60% электоральной поддержки. Сейчас голоса вообще не считают. Я уверен, что есть список тех, кто будет зарегистрирован, расписаны проценты, кто сколько получит голосов.
 
Сегодня более 50% граждан заявляют, что нужна новая экономическая политика. Я убежден, что ее может предложить профессиональная команда ОГП. У нас есть программа "Миллион новых рабочих мест" как новая экономическая стратегия. Когда большинство хочет новую экономическую альтернативу, мы должны ее предоставить. Мы идем на выборы, чтобы не допустить легитимации итогов избирательной кампании без честных свободных выборов. Сейчас выборов нет, но выбор есть. Вы можете лежать на диване и игнорировать власть, можете играть по правилам власти или можете предложить свой сценарий и пытаться навязать его власти. Мы придерживаемся третьей позиции.
 
В 2012 году, принимая участие в парламентской кампании, мы были главными, кто собрал основную массу доказательств, что нет честных и свободных выборов.
 
Как это ускорило приближение перемен?
 
Анатолий Лебедько: Это привело к тому, что подпись Лукашенко под документами не имеет международной легитимности.
 
Послы приезжают в Беларусь и вручают верительные грамоты президенту. Сюда приезжали Меркель и Олланд, пожали ему руку. Где делегитимизация?
 
Анатолий Лебедько: Есть фактическая сторона, а есть правовая. Мы идем на выборы, чтобы зафиксировать, что они были нечестными.
 
Представим, что каждый из вас стал президентом. Какие будут первые три ключевых шага в сфере экономики на посту? Откуда вы возьмете на это деньги?
 
Сергей Калякин: В мире очень много денег. Их можно получить, но для этого страна должна реально создать инвестиционный климат, чтобы они сюда приходили. Нужно взять на себя ряд обязательств по соблюдению гарантий и прав инвесторов. Новостями с "Мотовело", "Коммунаркой" нынешняя власть отворачивает серьезные инвестиции от Беларуси.
 
В стране есть достаточно денег, которые неэффективно используются. Надо пересмотреть расходы государственного бюджета. Например, в этом году запланировано строительство президентской поликлиники стоимостью 100 млн евро. Если направить эти деньги на создание новых рабочих мест, можно создать 100 тысяч новых рабочих мест, которые будут соответствовать европейскому уровню. Для справки, за прошлый год в стране было создано 7 тыс рабочих мест.
 
Мы выступаем за прогрессивную шкалу налогообложения. Мы считаем неправильным, когда все платят 13% подоходного налога. Малоимущих вообще можно освободить от налога, а тех, кто получает больше, обложить большим налогом. Мы бы приняли закон об инвестиционной деятельности на территории Республики Беларусь. Также мы реформировали бы государственное и хозяйственное управление с децентрализацией власти и передачей полномочий на местах, с уменьшением армии контролеров.
 
Татьяна Короткевич: Я бы сначала освободила политзаключенных. Вторым моим шагом стало бы формирование правительства и рабочей группы для разработки основных этапов выхода из кризиса. Хотелось бы привлечь в такую команду людей, которые сегодня успешно работают во власти, бизнесе, и тех, кто работает за границей, но готов вернуться.
 
Основная задача – создание рабочих мест, поддержка малого и среднего бизнеса, а также создание благоприятного инвестиционного климата. Третий шаг будет касаться реформы образования и медицины и создания действительно сильной социальной защиты. Деньги для этого есть, просто надо пересмотреть бюджет. В "Народном референдуме" есть вопрос, касающийся приватизации. Эффективные предприятия должны работать, неэффективные надо продать, а средства направить на создание рабочих мест.
 
Если они неэффективны, кто их купит по хорошей цене?
 
Татьяна Короткевич: Нам важны любые деньги. Есть и другие предприятия, у которых есть потенциал, и надо пересмотреть рынки сбыта, проанализировать менеджмент, сделать так, чтобы сотрудники прошли переобучение. Государство должно подумать о системе профориентации, а также развивать и поддерживать новые отрасли, которые будут приносить деньги в бюджет. Это ИТ-бизнес, химическая промышленность, логистический бизнес.
 
Анатолий Лебедько: Нужно три декрета или закона о вступлении в действие трех больших программ. Первая программа – "Миллион новых рабочих мест". Фактически речь идет о новой экономической политике.
 
С этой же программой вы шли на выборы в 2010 году? Ничего не изменилось?
 
Анатолий Лебедько: Изменились цифры, описание еще более худшее, но основные рецепты заложены еще в той программе. Второй шаг – реализаций антикоррупционной платформы. Третий – реализация национальной платформы развития малого и среднего бизнеса.
 
В поиске денег мы нацелены на то, чтобы создавать новое. В первую очередь это инвестиции, которые не придут в нынешнюю тупиковую экономическую стратегию. Таких предприятий, как Stadler, должно быть каждый год по нескольку сотен. Это не требует никаких вливаний из бюджета, создает новые рабочие места, идут налоговые отчисления и развивается инфраструктура небольших городов. Для этого надо менять законодательную базу, создавать инвестиционный климат, не принимать юридические акты, которые действуют задним числом.
 
Платформа развития малого и среднего бизнеса стимулирует людей проявлять инициативу, создает конкуренцию и мотивацию.
 
Многие хотят перемен, но опросы показывают, что многие боятся того, что произошло в Украине. Я думаю, этот фактор во многом предопределяет нашу избирательную кампанию. Что вы скажете людям, которые хотят, чтобы что-то изменилось, но боятся перемен?
 
Сергей Калякин: Надо показывать причины того, что произошло в Украине. В том, что там произошло, виновата украинская власть, которая вообще не решала проблем населения. Это всегда приводит к социальному взрыву. Мы как раз предлагаем мирный выход из ситуации, который включает свободные справедливые выборы. Революции ведут к откату и серьезным издержкам для любого государства.
 
Татьяна Короткевич: 2010 год и события Площади вызвали апатию и страх. Мы сформулировали свою программу так, чтобы она вела нас к переменам, но без потрясений. Согласно, независимым социологическим опросам, 40% избирателей считают, что парламент и президент должны были назначить народный референдум. Это является доказательством того, что тренд перемен присутствует так же, как и страх.
 
Анатолий Лебедько: Мы уже живем в период потрясений, во времени шока без терапии. Люди просто должны выбрать: или их устраивает ситуация, когда из них делают тунеядцев при всем их желании работать, или им нужен новый экономический курс. Люди должны перейти из состояния пассивных участников политического процесса в активных. Власть считает, что мы не соберем 100 тысяч подписей. Давайте соберем миллион. Тогда власть увидит, что у наших программ есть сторонники. Только через наши действия мы можем выйти на создание реальной новой силы в Беларуси.
 
Сергей и Анатолий, вы у руля своих партий уже около 20 лет, примерно столько же, сколько и действующий президент у власти. В то же время вы говорите о необходимости ротации власти. Не видите ли вы здесь некого противоречия?
 
Сергей Калякин: Каждые четыре года в партии проходят прозрачные выборы, без подтасовок. Власть, сама себя назначающая через голосование бюллетенями, это совершенно другое. Важно, чтобы существовал демократический механизм смены власти. Если политика правящей власти удовлетворит население, оно ее переизберет.
 
Анатолий Лебедько: Решение этого вопроса лежит в сфере свободных и честных выборов.
 
На что каждый из вас готов ради своих убеждений?
Татьяна Короткевич: Я приняла осознанное решение баллотироваться. Мне страшно ничего не делать. Я действую в рамках закона, и, надеюсь, этот же закон меня и защитит.
 
Анатолий Лебедько: В книге "108 дней и ночей в застенках КГБ" я все написал. Я знаю, чем запах Окрестино отличается от запаха в следственном изоляторе КГБ "американке".
 
Сергей Калякин: Вопрос опасности быть кандидатом в президенты надуман. Быть руководителем оппозиционной политической партии не менее опасно. Многие люди оказываются в тюрьме не из-за своих должностей. Я, наоборот, считаю, что кандидат в президенты больше защищен, чем простой оппозиционный активист. Кандидат на слуху, пользуется международной поддержкой, любые репрессии против него привлекают внимание. А многих активистов репрессируют, и никто об этом не знает.
 
Был адресный вопрос к Татьяне Короткевич. Ваши коллеги когда-то были на руководящих постах, в парламенте, уже имеют солидный опыт политической борьбы. Вы достаточно молоды на политическом поле. Не считаете ли вы это конкурентным недостатком? Если избиратель спросил бы вас, чего вы добились за свою жизнь и почему он должен проголосовать за молодую женщину, что бы вы ему ответили?
 
Татьяна Короткевич: Прежде чем ответить на этот вопрос, надо посмотреть, чего добились люди, которые сегодня у власти. Нет никакой надежды, что сегодняшнее правительство примет волевое решение. Действующий президент пришел к власти также без опыта. Идея "Народного референдума" строится на уважении к человеку. У меня есть огромный опыт работы преподавателем. Я помогала молодым людям находить себя и реализовываться в профессии. Это опыт управления человеческим ресурсом. У меня три года опыта управленческой работы в государственной структуре - в территориальном центре социального обслуживания Ленинского района. Я помогла огромному количеству нуждающихся. Я создала два больших проекта, где совместила опыт работы в гражданском обществе и госструктуре.
 
Какая ваша целевая аудитория? Кто должен за вас проголосовать?
 
Сергей Калякин: Люди, которые работают и живут на зарплату, пенсии и пособия от государства. Я считаю, что представляю интересы широкого слоя людей и отвечаю на вопросы, какой должна быть зарплата, пенсия, система здравоохранения, система социальной поддержки и жилищная политика.
 
Анатолий Лебедько: В первую очередь мы выделяем малый и средний бизнес и тех, которые хотели бы иметь свое дело. Также это люди, которые в целом голосуют за перемены, активны в общественной жизни. Я добавляю сюда контингент работающих на больших предприятиях. Мы можем бороться за симпатии всего электорального сегмента, за исключением жестких сторонников нынешнего президента.
 
Татьяна Короткевич: Моей заботой будут все граждане Беларуси. Мой электорат очень похож на меня – это стандартная семья, которая хочет жить в Беларуси и не уезжать в другую страну, которая хочет с уверенностью смотреть в будущее, построить свой дом, иметь работу с достойной оплатой.
 
Почему нет единого кандидата от оппозиции?
 
Сергей Калякин: Я не считаю, что наличие одного или десяти кандидатов при отсутствии честных и справедливых выборов решает какую-то проблему. В наших условиях сложение голосов ведет к ухудшению положения кандидатов. При условии честных выборов раздельно мы можем собрать больше голосов, потому что нам не надо подстраивать свои программы, создавая нечто среднее. А программа важна, потому что мы надеемся донести ее до наших избирателей.
 
Анатолий Лебедько: Я думаю, что власть не будет повторять сценарий 2010 года. Я поддержал идею единого кандидата, потому что это был единственный шанс, гарантировавший регистрацию. Но страница перевернута, мы не будем менять свою риторику.
 
Татьяна Короткевич: Я представляю объединенную часть демократических сил. Меня поддерживают социал-демократы, партия БНФ, движение "За свободу". Объяснять, почему нет единого кандидата, уже не имеет смысла, надо идти вперед. Мой опыт показал, что в целом недостаточно декларации, что мы хотим свободных честных выборов, демократическую страну. Нужно взаимодействие и сотрудничество.
 
Как вы планируете координировать свою деятельность внутри кампаний? Вероятно ли, что вы сниметесь в поддержку друг друга? Или вы настроены идти до конца самостоятельно, не объединяясь даже с идейно близкими кандидатами?
 
Сергей Калякин: Мы приняли решение участвовать в выборах и не собираемся участвовать в клоунаде. Мы будем внимательно отслеживать, что делает власть. В невыборах мы участвовать не будем. Если мы будем участвовать в выборах, то в Беларуси должен быть второй тур. Тогда мы сможем объединить усилия для поддержки одного кандидата.
 
Анатолий Лебедько: Мы очень мобильны при принятии решений. Наша задача – не допустить легитимации итогов президентской кампании без честных свободных выборов. Если их не будет, мы оставляем за собой возможность сняться. Моя команда не подпишется под сценарием референдума как решения белорусской проблемы. Это очередной тупик.
 
Татьяна Короткевич: Мы будем активно участвовать в выборах, будем следить, как они проходят, давать им свою оценку. Но выборы – один из этапов. Самое важное – ответственность перед людьми, которые доверяют идее народного референдума.
 
В конце я задам вам блиц-вопросы, на которые прошу ответить кратко. Вопрос личный, на который по Конституции вы не обязаны отвечать. Кто вы по вероисповеданию?
 
Анатолий Лебедько: Православный, крещеный.
 
Татьяна Короткевич: Православная.
 
Сергей Калякин: Бог не наградил меня даром веры.
 
Как вы относитесь к проведению гей-парадов?
 
Анатолий Лебедько: Если бы я стал президентом, было бы местное самоуправление, и на локальном уровне избранные депутаты принимали бы решение в каждом конкретном случае. Я к этому отношусь спокойно.
 
Татьяна Короткевич: Будет действующий парламент, они бы решали. Лично я отношусь к этому лояльно.
 
Сергей Калякин: Я традиционной ориентации, но есть права других людей. Я не считаю, что президент может запрещать или разрешать такие вещи. Я толерантен.
 
В Беларуси должен быть один государственный язык или два?
 
Анатолий Лебедько: Я думаю, нужен переходный период 10-15 лет, но мы должны идти в направлении своего языка. На переходном этапе я за то, чтобы создавать экономические преференции для поднятия белорусского языка.
 
Татьяна Короткевич: На этом этапе должно быть два языка. Нужно уравнять статус белорусского и русского языка, сделать белорусский более употребляемым в обиходе. Решение об одном или нескольких государственных языках может быть принято только на референдуме.
 
Сергей Калякин: Должно быть двуязычие, но и серьезная государственная программа поддержки белорусского языка.
 
Какие государственные символы вам ближе – бело-красно-белый флаг и Пагоня или нынешние государственные символы?
 
Анатолий Лебедько: Наша история начинается с бело-красно-белого флага.
 
Татьяна Короткевич: Бел-чырвона-белы и Пагоня.
 
Сергей Калякин: Ни тот, ни другой. Многие думают, что нынешний флаг – флаг БССР, но это не так. В нем произвольно изменен орнамент. Флаг на референдуме примет народ Беларуси.
 
Евразийская интеграция или европейская? Что приоритетнее для Беларуси?
 
Анатолий Лебедько: На сегодняшний день приоритет – ЕС, потому что там находятся технологии и инвестиции. Но важно и стратегическое партнерство с Россией.
 
Татьяна Короткевич: Для меня приоритетнее независимость и такие международные соглашения, в которых отстаиваются национальные интересы белорусов.
 
Сергей Калякин: Рабочие места, инвестиции, наши рынки сбыта находятся на востоке и на юге и в меньше степени в Европе. Поэтому мы должны развивать евразийскую интеграцию, но при этом стремиться развивать и европейский вектор. Нельзя противопоставлять одно другому.
 
Обширная приватизация в Беларуси – да или нет?
 
Анатолий Лебедько: Приватизации – да. Благодаря разумной приватизации можно пополнить пенсионный фонд.
 
Татьяна Короткевич: Приватизации – да. Но важно, чтобы она осуществлялась в условиях прозрачности, равного конкурса для всех участников и при наличии стабильного законодательства.
 
Сергей Калякин: Приватизация не панацея, но в ряде случаев это средство для оздоровления экономической деятельности предприятий и необходимый элемент для привлечений инвестиций.
 
Чей Крым?
 
Анатолий Лебедько: Крым украинский. Если мы продолжим ряд, то чей Вильнюс, Калининград, Аляска? Не надо трогать статус того, что решено, это залог стабильности.
 
Татьяна Короткевич: Крым украинский.
 
Сергей Калякин: Де-факто российский.

ОПРОС

Кто вам больше всего понравился из кандидатов?

  •  

11445 голосов

Результаты

{banner_819}{banner_825}
-38%
-20%
-23%
-10%
-40%
-50%
-35%
-20%
-30%