Белорусские волонтеры, которые оказывают помощь пострадавшим от войны на юго-востоке Украины по обе стороны конфликта, принципиальны в том, чтобы не брать оружие в руки.  В очередном выпуске программы "Амплитуда" они рассказали об отзывчивости белорусов, которые помогают украинцам, но хотят оставаться анонимами. А также о том, что если помощь не везти самостоятельно, слишком велика вероятность, что хотя бы 5-10% будут разворованы.

Двое волонтеров, которые помогают пострадавшим по разные стороны конфликта на Донбассе, рассказали о том, на что жалуются жители военных территорий, что нужно украинским врачам и о том, зачем и вовсе за это взялись. При этом председатель молодежного благотворительного общественного объединения "Город без наркотиков", руководитель военно-патриотического центра "Казачий спас", который отвозил помощь для жителей самопровозглашенных ДНР и ЛНР, Петр Шапко рассказал в эфире, что после поездки у него осталась небольшая сумма денег, которую он намерен направить на дальнейшую помощь. Но на предложение передать их на приобретение реанимобиля, на который собирает деньги волонтер "с другой стороны" Андрей Стрижак, Петр ничего конкретного не ответил. Гости программы поделились своими мнениями о возможных путях завершения конфликта, попытались спорить о его причинах и рассказали о внимании белорусских спецслужб и госорганов к своей волонтерской работе. Ведущая программы - Алёна Андреева.

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Открыть/cкачать видео (125.91 МБ)

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать аудио (22.63 МБ)

Программа в HD-качестве доступна на нашем канале на YouTube.

Есть люди, которые помогают беженцам из Украины тут в Беларуси. Вы помогаете тем, кто остается на территории Украины в зоне конфликта. Зачем вам это нужно?

Петр Шапко: Мы не занимаемся конкретно этой деятельностью. Мы провели одноразовую акцию. За два месяца мы собрали довольно существенную сумму, купили продукты высокого качества и завезли мирным жителям на Донбассе, старикам и детям, которые находятся под бомбежками. Наша помощь пошла и в больницы для раненых, и в социальные столовые. Две партии пошли в детские дома, и одна партия – в приход священнику, который взял шефство над лечебницей, подобной нашим Новинкам.

Для вас это был разовый акт милосердия. Вы планируете повторить нечто подобное?

Петр Шапко: Мы выполняем большой объем работы здесь, развиваем молодежь в нашей стране, поэтому не можем заниматься благотворительной деятельностью в Украине на постоянной основе. Мы собрали продукты, можно сказать, под общественным давлением: люди звонили и спрашивали, не повезем ли мы помощь.

Андрей Стрижак: Я был волонтером в Украине и до аннексии Крыма и войны на востоке Украины. Тогда я помогал медицинской службе "Евромайдан", я принимал звонки на горячую линию, перераспределял медикаменты и деньги, которые потом пошли на реабилитацию раненых, помощь семьям убитых. Я помогал семье погибшего гомельчанина Михаила Жизневского. Я не занимаюсь военно-патриотическими действиями и не оцениваю конфликт. Я сосредоточен именно на оказании помощи медикам, которые находятся в зоне АТО с украинской стороны. Также есть контакт с волонтерами с украинской стороны, которые оказывают помощь в эвакуации из Донецка детских домов семейного типа и категорий граждан, особо уязвимых.  Юрисдикция украинского правительства не распространяется на эти территории, и государство не выполняет там свои социальные обязательства.

Неужели в Беларуси нет проблем, в разрешении которых пригодилась бы твоя помощь?

Андрей Стрижак: Есть специфика действий нашего государства, предубежденного против различных волонтерских инициатив. Власти часто вмешиваются, и это останавливает мои действия на территории страны. К тому же нужно помогать тем, кому помощь сейчас нужна больше всего. В Беларуси хватает людей, которые нуждаются в социальной помощи, медикаментах, помощи по уходу. Но там идет война, люди гибнут и лишаются всего имущества. Украина не чуждая мне страна, у меня там много друзей и родственников, и я считаю своим гражданским долгом помогать соседу, который попал в беду.

Оказывая эту помощь, вы почувствовали внимание спецслужб к себе?

Петр Шапко: Оппозиционные СМИ на нас почему-то взъелись, выливается очень много лжи. Нас проверял Комитет по борьбе с организованной преступностью. Мне кажется, если ты делаешь полезное для страны дело, никто не вставляет тебе палки в колеса. Лично я категорически против революций и считаю, что общество должно эволюционировать. Революции не приносят людям ничего хорошего.

С чем связаны были проверки вашей организации?

Петр Шапко: В оппозиционных СМИ вышел ряд репортажей, которые откровенно лгали. Пять лет назад мы сознательно выбрали военно-патриотическое воспитание молодежи как наиболее действенный и продуктивный аспект воспитания мужского характера в подрастающем поколении.

Андрей Стрижак: Сложно определить, обычное ли это внимание в выборный год или внимание конкретно к нашей инициативе. Военно-патриотическое воспитание всегда должно идти в контексте государства, в котором мы живем. Какое именно государство будут защищать ваши патриоты, если случится война?

Петр Шапко: Военно-патриотические лагеря – совместные проекты. Само собой, мы будем защищать Беларусь.

Насколько охотно белорусы откликаются и готовы поделиться деньгами?

Петр Шапко: Прихожане селят у себя дома беженцев из Украины. Для православных людей это само собой разумеющееся. И я думаю, если бы мы опять взялись за помощь, мы собрали бы не меньшую сумму.

Андрей Стрижак: В информационном поле возникла массовая истерия. Людям не хватает здравомыслия. Происходят очень страшные вещи. В составе нашей волонтерской инициативы "Гуманитарный маршрут Беларусь – АТО" мы сделали уже три поездки, и сейчас планируется четвертая. В первую поездку мы завезли медикаментов на сумму 2 тыс. евро, собранную среди белорусов в Беларуси и за рубежом. В нашу следующую поездку будет переправлен реанимобиль, стоимость 5500 евро.

Обязательно ли волонтерам ездить в зону АТО? Можно обойтись передачей груза или денег на границе?

Петр Шапко: Конечно, можно, но воруют. Мы долго искали надежного посредника и остановились на движении "Новороссия", которое курирует стрелков. Хотя ребята сказали, что 5-7% все равно исчезнет по местам, и за этим они не могут уследить. Просто идет война, и на обеих сторонах собралось много сброда, некоторые целенаправленно едут поживиться. Мы повезли собранную помощь сами, чтобы быть уверенным, что в максимальном объеме дойдет до адресатов. Деньги собирались по приходам, и мы несем за них ответственность перед Богом. Тогда мы собрали около 14 тыс долларов.

Андрей Стрижак: Есть определенная специфика государственного управления на территории Украины, которая делает возможным использовать деньги не по назначению. Ехать туда нужно, чтобы доставить все по адресу и проконтролировать распределение, четко знать, кто получатель. Именно поэтому реанимобиль попадет в добровольческий госпиталь: ребята там мотивированы, знают, что и зачем они делают. Наше белорусское направление занимается исключительно медицинской и благотворительной помощью для переселенцев и членов семей погибших и раненых бойцов из АТО.

Просят ли белорусы, жертвующие деньги, отчетов о целевом использовании средств?

Петр Шапко: Именно поэтому мы выложили информацию на сайт, чтобы люди видели, что все дошло до адресатов.

Андрей Стрижак: Многие из жертвователей просят не указывать их имена. Они понимают, что ситуация в любой момент может измениться, и эти данные могут быть использованы против них. Поэтому наши отчеты публичные, но не содержат имен жертвователей и волонтеров, которые с нами сотрудничают.

Как волонтеры готовятся к поездке в Украину? Какое снаряжение они должны при себе иметь? Есть ли какой-то кодекс поведения волонтера в зоне АТО?

Петр Шапко: У нас не было никакой подготовки, только вера. Мы не брали ни касок, ни бронежилетов.

Андрей Стрижак: Во время первой нашей поездки у нас не было практически никаких средств защиты. Были базовые навыки по поведению во время обстрела, мы знали, какие жизненно важные органы прикрывать в случае атаки. Но теперь мы обзавелись собственными бронежилетами. Когда мы въезжаем в зону боевых действий, украинские волонтеры предоставляют нам другие средства защиты. По поводу этического кодекса, то у меня четкое правило – не брать в руки оружие. Наиболее опасны артиллерийские обстрелы, от которых не отбиться стрелковым оружием. Также опасны фугасы, заложенные на дорогах, и деятельность разведывательно-диверсионных групп. Человек, не имеющий боевой подготовки, вряд ли сможет оказать им серьезное сопротивление.

Журналисты из Киева, которые работают в зоне АТО, говорят, что 2,5 месяца все сложнее получать разрешительные документы на пребывание в зоне боевых действий. Как этот вопрос решаете вы?

Петр Шапко: Есть проблемы с доставкой: действуют ограничения 50 кг на человека. Для этого мы обращались в движение "Новороссия", они заключали договор с МЧС. На тот момент, когда мы там были, граница была чем-то вроде блокпостов, брали паспорта и записывали данные.

Вас не смущает, что вы теперь не сможете попасть на территорию Украины?

Петр Шапко: Я не знал, что не смогу попасть на территорию, где родился мой отец.

Андрей Стрижак: Вы совершили незаконное пересечение госграницы, потому что украинские пограничники не удостоверились в подлинности ваших документов.

Петр Шапко: Не попаду, так не попаду, что ж поделать.

Как вы решаете вопрос с легальным перемещением по зоне АТО?

Андрей Стрижак: Действительно, есть большая проблема с получением пропусков для пересечения демаркационной линии, установленной минскими соглашениями. Пропуска выдаются всего в нескольких городах Украины. Если ты хочешь выехать из ДНР в Украину без пропуска, это возможно только коррупционным способом. Если ехать со стороны Украины в зону боевых действий, все зависит от того, кто ты. Журналисту с камерой  обязательна аккредитация при штабе АТО в Киеве, Краматорске и отдельно специальный звонок в штаб в Краматорске, в котором ты сообщаешь, куда ты едешь и что будешь снимать.

Волонтерам немного проще. Благодаря связи с украинскими волонтерами и военными удается проезжать через блокпосты в их сопровождении или по звонку. Лично я ни разу не испытывал проблем с перемещением, у меня ни разу не проверяли документы в зоне АТО. В целом к волонтерам позитивное отношение, потому что, по правде сказать, государство слабо исполняет свои социальные обязательства на этих территориях.

Как видят ситуацию обычные граждане, с которыми вы общались?

Петр Шапко: У тех, с кем я общался, большая надежда на Россию. Хотя многие уже просто ненавидят всех. Мне эта надежда на Россию странна, потому что рассчитывать надо на свои силы, свою жизнь все равно придется налаживать самим. Они не понимают, почему платят налоги, но не получают пенсии. Задаются вопросом, почему спонсируют войну и с помощью налогов дают деньги на патроны, которыми в них стреляют. Люди не понимают, что будет завтра и надеются, что придут дяди из России и наведут порядок.

Андрей Стрижак: У России большой опыт наведения порядка в чужих домах (Грузия, Абхазия, Осетия, Крым). При большом желании они могли бы это сделать, но уже не хватает ресурсов. Судя по настроениям населения, есть очень большая усталость от конфликта, желание, чтобы мир установился хоть как-нибудь.  Я разговаривал с людьми, получившими травматическую ампутацию конечностей, на следующий день после подписаний минских соглашений. Они говорили, что Минск – их надежда на то, что прекратится стрельба, соглашения будут работать, отведут тяжелые вооружения и начнется мирный диалог. Я не знаю, что они думают сейчас, потому что очень многие видят цену этим соглашениям. Стороны не готовы к тому, чтобы закончить конфликт мирно или войной. На данном этапе нет ни военного, ни мирного разрешения. Это значит, что война будет продолжаться. Люди это понимают и пытаются встроиться в новую систему гражданских отношений, выстроить свою жизнь сегодня и завтра и надеются, что рано или поздно восстановится мир.

Петр Шапко: Любая революция заканчивается внешним управлением страны. Только эволюционное развитие способно поднять страну и укрепить государство.

Андрей Стрижак: То, что делают все белорусы, которые помогают в зоне конфликта, это народная дипломатия. Люди общаются между собой без посредничества телевизора, политиков, руководства страны, которое может занимать разные позиции. Но мы соседи, нам все равно жить вместе, и мы должны приложить все усилия, чтобы между нами был мир. Мирные волонтерские инициативы – самое главное, что Беларусь сейчас может дать для разрешения этого конфликта.