Экономика и бизнес
Общество
В мире
Кругозор
Происшествия
Финансы
Недвижимость
Авто
Спорт
Леди
42
Ваш дом
Афиша
Новости компаний

Программы и проекты TUT.BY
  • Популярное

Политика

опубликовано: 
обновлено: 

После саммита в Минске в формате ТС – Украина - ЕС даже Путин с Порошенко поменяли риторику: заинтересованность сторон в прекращении войны - искренняя. Только договориться о прекращении войны в Украине должны Кремль, Брюссель и Вашингтон. И это путь взаимных уступок конфликтующих сторон. Есть еще один - безоговорочная силовая победа Украины, армия которой на это без внешней поддержки практически неспособна. Об этом говорили эксперты очередного выпуска программы "Амплитуда". 

Фото: TUT.BY
Фото: TUT.BY

Они отметили, что "решателей" на минском саммите был всего один - это Путин. Его приезд - один из сигналов к тому, что основные игроки глобальной политики уже достигли каких-то итогов в переговорах по Украине. Доказательством тому Арсений Сивицкий, директор Центра стратегических и внешнеполитических исследований, один из участников программы, считает и вчерашнюю публикацию агентства Assotiated Press. Именно в день саммита одно из мировых СМИ решило сообщить о тайной встрече, которая состоялась в Финляндии еще в июне при участии уже названных основных игроков как раз по "украинскому вопросу".

Старший аналитик Белорусского института стратегических исследований (BISS) Денис Мельянцов и директор Центра стратегических и внешнеполитических исследований Арсений Сивицкий вместе с ведущей Аленой Андреевой обсудили последствия встречи для Беларуси в контексте предстоящих выборов, а также рассмотрели возможные сценарии развития ситуации на юго-востоке Украины. 

Представляем вашему вниманию полную видео и аудиоверсию эфира.

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Открыть/cкачать видео (144.79 МБ)

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать аудио (52.46 МБ)

Так все-таки победил ли Минск по итогам прошедшей вчера встречи?
 
Денис Мельянцов: В какой-то момент белорусский президент почувствовал, как развивается ситуация, и угадал самую эффективную и эффектную нишу, которую можно занять в этом конфликте: максимально нейтральную позицию, сохранив при этом добрые отношения и с Украиной, и с Россией, и выступив в качестве медиатора в этом конфликте. Сейчас он пожинает плоды этого решения. Моя гипотеза – отвоевать у российских союзников такую позицию было не очень просто, ненамного проще, чем не признать отторгнутые грузинские территории. Теперь президент в центре внимания, он звезда. В целом можно сказать, что это заслуга белорусской дипломатии и непосредственно президента, который наладил всю белорусскую дипломатию так, чтобы быть между двух этих противоборствующих стран.
 
Арсений Сивицкий: Да, безусловно, это очень серьезная дипломатическая победа Минска. Во многом место встречи неслучайно и обусловлено той нейтральной позицией, которую занял Минск в отношении сначала Крымского кризиса, а потом уже и всего украинского. Думаю, не последнюю роль в том, что встреча состоялась в Минске, сыграла и украинская сторона: по всей видимости, она осталась довольна теми каналами коммуникации, которые предоставлял Минск при взаимодействии с московскими коллегами. Наверняка это тоже сыграло свою роль, чтобы замолвить словечко перед западными партнерами. Ведь мы можем вспомнить, что Беларусь и Казахстан выступали с подобными инициативами практически сразу после крымского кризиса. В Минске предлагалось провести четырехсторонние переговоры на базе исполкома СНГ, а потом Астана выступила с такой же инициативой, но только сейчас удалось собрать все заинтересованные конфликтующие стороны. С моей точки зрения, во многом это свидетельствует о том, что некий рамочный консенсус по решению украинского кризиса все-таки достигнут.
 
То есть Минск все-таки рискует стать столицей урегулирования украинского конфликта?
 
Арсений Сивицкий: Я бы сказал, что да, тем более что удачный опыт проведения переговоров по линии "ОБСЕ – Украина – Россия" состоялся как раз около месяца назад, и определенные результаты тех договоренностей, которые были достигнуты, уже сегодня налицо: как минимум сегодня на российско-украинской границе присутствует наблюдательная миссия ОБСЕ, произошел обмен пленными и ранеными. В будущем я не исключаю, что будут проведены еще несколько раундов таких переговоров как по линии "ОБСЕ – Украина – Россия" в Минске, так и в многостороннем формате. Все говорит о том, что кризис постепенно будет утихать.
 
Какие бонусы от этого саммита может получить Минск и Лукашенко, особенно в преддверии президентской кампании?
 
Денис Мельянцов: Сам факт проведения такой встречи в Минске – это огромный бонус. К Минску было приковано внимание большинства крупнейших мировых СМИ, про Минск и Беларусь говорят как раз в ключе посредничества, фасилитации между двумя сторонами. Это подчеркнули участники встречи на высшем уровне и особенно Петр Порошенко, который сказал, что он доволен тем, как Минск осуществлял медиацию месседжей между ним и президентом Путиным. 
 
Если раньше Беларусь рассматривалась как последняя диктатура, то сейчас президент и сама страна предстают в несколько иной ипостаси – миротворческой, посреднической. Получается, что после таких событий и ЕС, и другим мировым центрам силы уже "не с руки" разговаривать с Беларусью и ее президентом как с последним диктатором. Тональность будет несколько меняться. Что очень важно, состоялась двусторонняя встреча Кэтрин Эштон с Лукашенко, которую пару месяцев назад было невозможно представить: что главы европейской дипломатии будут приезжать в Минск и благодарить потом Лукашенко за то, что их пригласили и приняли. 
 
"Европейская правда" говорит, что рассматривались варианты площадок для вчерашней встречи – это и Нормандия, по приглашению президента Олланда, и Берлин, и Астана, и якобы в последний момент Москва сказала, что переговоры могут пройти только в Минске и только при участии ЕС. Мог ли действительно Кремль пытаться исправить имидж Беларуси, поработать имиджмейкерами, чтобы нам стало легче жить?
 
Денис Мельянцов: Скорее нет, чем да. Моя гипотеза, что здесь сыграла роль боязнь Путина в вопросах безопасности. Гарантии безопасности в Беларуси воспринимаются Путиным выше, чем в Астане, – все-таки ближайший военно-политический союзник.
 
Арсений Сивицкий: Я бы здесь добавил, что площадка в Минске – достаточно удобная позиция для России. Существует соглашение о координации внешней политики и политики безопасности между нашими странами, поэтому с точки зрения России было логично эти переговоры проводить в Минске, особенно если планировать достижение на них каких-либо компромиссов. Москва сейчас имеет возможность продемонстрировать то, что она прислушивается к своим союзникам, тем более стратегическим: Минску, Астане, – чего она, например, не сделала во время крымского кризиса, когда аннексия территории происходила без предварительных консультаций по линии ОДКБ и союзного государства. 
 
Тот факт, что Минск был выбран площадкой, не случаен. Но я подчеркну, что здесь уже в меньшей степени все зависело от воли российской стороны. Как мне кажется, встреча стала результатом достижения консенсуса между противоборствующими сторонами-акторами в Украине. Думаю, все основные решения были достигнуты как раз в процессе кулуарных консультаций. Минск скорее совершил символическое действие, которое должно было продемонстрировать добрую волю всех сторон.
 
Может ли Москва и Путин в частности использовать этот момент для превращения ЕАЭП в тот самый политический союз? Мы не раз говорили в этой студии о том, что Лукашенко и Назарбаев не согласны с этим, но у Путина есть такая цель. Подходящий ли сейчас момент для того, чтобы экономический союз дополнить политической компонентой?
 
Денис Мельянцов: Я пока не вижу такой возможности. Это два совершенно разных процесса. Есть конфликт в Украине и поиск способов его решения и евразийская интеграция, где проблемы совсем другого порядка. Там Беларусь и Казахстан уже высказались достаточное количество раз, что они видят этот союз пока как экономический, и пока не будут достигнуты необходимые цели в рамках экономического союза, дальше двигаться бессмысленно. Я не думаю, что процесс урегулирования этого конфликта повлияет на евразийскую интеграцию. Безусловно, он так или иначе будет оказывать воздействие, потому что мы увидим, насколько стороны будут между собой взаимодействовать: либо это будут просто российско-украинские переговоры при посредничестве ЕС, либо это действительно будет втягивание союзников России по Евразийскому экономическому союзу к урегулированию конфликта. Здесь можно будет сделать заключение, насколько Москва серьезно относится к этому союзу, насколько она готова разделить ответственность со своими союзниками.
 
От переговоров в Минске не ожидали какого-то особого прорыва; его, собственно, и не состоялось. О саммите мы больше судим по фотографиям, не зная содержания. И все-таки: какие выводы вы сделали для себя по тем сухим сообщениям и эпитетам, которые характеризовали или озвучивали участники вчерашних переговоров?
 
Арсений Сивицкий: Прежде всего, был принят ряд важных решений, которые связаны с урегулированием гуманитарного кризиса на востоке Украины. О них пока что не сообщается, но я рискну предположить, что, возможно, в связи с тем, что у Минска и Киева гораздо более доверительные отношения, чем у Киева и Москвы, то гуманитарный конвой может быть направлен через территорию Беларуси и растамаживаться на белорусско-украинской границе. При условии, конечно, что будут соблюдены все необходимые международные процедуры, подключен Международный Комитет Красного Креста и распределением этой помощи будут заниматься киевские власти, а не представительства самопровозглашенных республик. 
 
Второй момент –  были усилены те позиции, которые обговаривались по линии "ОБСЕ – Украина – Россия" в Минске, а именно о продолжении мониторинговых миссий на российско-украинской границе, обмене военнопленными и ранеными. Это ключевой момент: до тех пор, пока сохраняются дыры в границах, существует возможность организации конвоев ополченцев, переброски дополнительных добровольцев, техники и так далее. Но с этого момента погранведомства двух стран, а также генштабы будут координировать свою работу в этом направлении – то, о чем помыслить пару недель тому назад было просто невозможно. 
 
Кроме этого, был озвучен ряд интересных инициатив. Президент Казахстана Назарбаев предложил создать международный штаб по преодолению последствий экономического кризиса в Украине. С моей точки зрения, это очень интересная идея, и она привлекательна в том числе и для российской стороны. Если Россия будет участвовать в восстановлении Украины, заходить со своим капиталом, создавать там промышленные предприятия по европейским стандартам, экспорт которых будет ориентирован на европейский рынок, то почему бы и нет. Пока что о судьбе этой идеи ничего не известно, но я думаю, что она получит свое дальнейшее развитие. 
 
Один из самых важных моментов – то, что к 12 сентября должна быть подготовлена рекомендация со стороны экспертной группы относительно процессов, связанных с имплементацией договора об ассоциации в Украине, для того чтобы снизить опасения со стороны ТС и прежде всего России. Владимир Путин достаточно ясно дал понять, что Россия будет нести серьезные косвенные убытки из-за договора, порядка 3 млрд долларов. 
 
Денис Мельянцов: Я вижу картину несколько по-другому. Во-первых, то, что можно понять из подхода Лукашенко к прессе: то, что он подошел один, говорит о том, что ни о чем конкретном не договорились и что скорее есть некие разочарования от этой встречи, нежели позитивные варианты. Несмотря на то, что он хозяин встречи, предполагалось, что все же состоится коллективная пресс-конференция.
 
Что мы имеем в остатке от многосторонних договоренностей, о которых сказал белорусский президент? Во-первых, будет продолжаться диалог и консультации в том же самом формате и в формате контактной группы. Из этого следует, что Минск "застолбил" за собой эту площадку. Тут плюс только для Минска и в том, что сам переговорный процесс пошел. Второе, и это было очень важно, президент сделал на этом акцент, – будет идентифицирована деятельность рабочей группы по тому, чтобы представить, каким образом снять озабоченности, выдвигаемые Россией из-за подписания Украиной ассоциацией с ЕС. Это значит, что ратификация договора подвешена, если не заморожена. 

Третье из важного (это мы уже переходим в двусторонний формат): если было достигнуто что-то конкретное по деэскалации конфликта, то мы это, скорее всего, в ближайшее время не узнаем, и это будет очень мудро со стороны украинского президента. Скорее всего, так или иначе он должен будет пойти на некоторые уступки, которые, если будут сейчас оглашены, возможно, буду стоить ему карьеры. О договоренностях мы, возможно, узнаем потом, ретроспективно.
 
Почему все это было ожидаемо? Потому что происходит активная фаза конфликта в Украине, идут жестокие бои с переменным успехом и нет условий для переговорного процесса и достижения каких-то компромиссов. Украина заинтересована сейчас в окончании АТО, в том, чтобы вернуть контроль над востоком Украины, и, соответственно, не заинтересована сейчас в заключении каких-то договоренностей, потому что чем больше она будет побеждать, тем сильнее будут ее переговорные позиции. И Россия со своей стороны тоже сейчас не готова к заключению каких-то договоренностей, так как время играет на ее стороне: скоро зима, скоро встанет вопрос о снабжении газом и Украины, и Европы (и ЕС тут тоже решал свои проблемы – еврокомиссары по торговле и энергетике). Получается, обе стороны сейчас не заинтересованы в достижении быстрых соглашений. В общем-то, то, что Порошенко озвучил в своем финальном брифинге для прессы, выглядит скорее как попытка представить какие-то достижения, которых на самом деле нет.
 
Была ситуация с прорывом российских танков, как это представляет украинская сторона. Лавров на это сказал, что с российской стороны все в порядке, граница контролируется, и мы не в курсе, что там случилось. Такая ситуация не может повториться сейчас, потому что уже есть консультации генштабов. Энергетический диалог возобновляется, но как он будет проходить и какие решения будут приняты, неясно: пока решений по деэскалации конфликта нет. Есть благие пожелания. Порошенко еще подчеркнул, что все согласились на логику его плана, то есть все, в общем, за мир. 
 
Логика Петра Порошенко принята, все за мир… Можно ли говорить о каком-то важном распределении ролей? Кто теперь этот мир и эту имплементацию будет проводить? Что дальше?
 
Арсений Сивицкий: Никто, потому что, как сказал Путин на брифинге, предметно они про деэскалацию и перемирие не говорили. Речь не идет о конкретных датах, гарантиях, ответственности и так далее. Речь идет только о доброй воле и том, что процесс запущен. Я бы тут предостерег от какого-то быстрого разочарования и прочих комментариев, потому что действительно ситуация зашла настолько далеко, что быстрых решений просто не может быть. То, что Путин и Порошенко пожали друг другу руки, встретились один на один, уже большой прогресс.
 
Но кроме того, что Лукашенко предостерег от каких-то завышенных ожиданий, он сказал о том, нужно вырабатывать основу. Что может стать основой для дальнейшего урегулирования ситуации? Может ли энергетический вопрос заставить стороны говорить на языке денег, бизнеса, коль скоро сегодня на языке ценности человеческой жизни они говорить не могут?
 
Арсений Сивицкий: С моей точки зрения, таковой основой, безусловно, должно стать участие в урегулировании кризиса ряда международных организаций и структур. ОБСЕ уже было подключено, и я достаточно оптимистично расцениваю инициативу, связанную не просто с продлением мониторинговых миссий, но и увеличением их количества на российско-украинской границе. Далее это подключение Международного Комитета Красного Креста, который вроде как должен был заниматься оформлением и сопровождением гуманитарной помощи, но в последний момент отказался из-за отсутствия гарантий безопасности. Конечно, это ООН и офис по делам беженцев. 
 
Я не соглашусь с Денисом в одном моменте. Стороны как раз не обладают тем запасом времени, который позволяет выторговывать себе какие-то позиции. Дело в том, что скоро зима, начало отопительного сезона в Европе, и в случае, если этот кризис не будет решен, не будут достигнуты компромиссы по газовому вопросу, понятно, кто будет виноват, и европейцам, и всем остальным. Это будет очевидно, и российская сторона также не заинтересована в том, чтобы этот конфликт затягивался: виноватым быть никто не хочет, и санкции начали действовать. Даже те мизерные экономические санкции, которые ввели ЕС, США, уже привели к тому, что у России нулевой рост, а может быть, и отрицательный. И тот факт, что сама встреча состоялась, демонстрирует то, что все заинтересованы в окончании украинского кризиса (а очень много говорилось о том, что, возможно, Владимир Путин не приедет, проигнорирует – "странный формат, с кем там Путину вести переговоры")…
 
Владимир Путин тоже сделал интересную ремарку о том, что "мы не можем указывать Украине, как решать ее внутренний конфликт, а лишь можем создавать определенные условия". Риторика значительно поменялась. Также важно подчеркнуть, что перед данным саммитом состоялся ряд встреч – в июне, июле, буквально 23 августа в Киеве была Меркель. И на саммите за спинами своих коллег присутствовали еще несколько государств, прежде всего Финляндия, Германия и США. И, как сегодня становится известно, в течение последних двух месяцев был проведен ряд закрытых консультаций, чтобы найти какой-то компромисс, чтобы сохранить лицо. Это очень важно, особенно для российской стороны.
 
По итогам переговоров премьер-министр ДНР заявил, что их уже не устраивает план федерализации. Их вообще не устраивает существование Украины как государства. Мы видим, что эти неконтролируемые народные республики играют на обострение, от него будет страдать, прежде всего, Россия, и я думаю, что потихоньку приходит осознание того, что необходимо эту проблему как-то решить. Я не исключаю, что координация по линии генштабов и погранведомств имеет под собой достаточно серьезные основания.
 
Денис Мельянцов: Я боюсь, что для России сегодня деньги уже не настолько важны. Там такая общественная ситуация в элитах, что для них сохранение лица и действия как великой державы пока гораздо важней, чем потери от санкций. Сейчас такой этап, когда для Путина более эффективно и важно после агрессивного Путина продемонстрировать миролюбивого: когда он включает планы с конвоями, приезжает на встречи, на которых не собирался ничего решать. Но он приехал, таким образом послав сигнал на Запад, что готов разговаривать, готов к деэсклации – пожалуйста, уговорите Украину пойти на те условия, которые выставляет Россия.
 
Нужно напомнить, какие есть условия, претензии и мотивации в этом конфликте. Для России важно сохранить Украину как нейтральный буфер: чтобы там не было НАТО, не было Европейского Союза, не было никаких иностранных баз. Украина должна приостановить свое движение в НАТО и заморозить ратификацию соглашения об ассоциации. Ну и, естественно, забыть про Крым. В обмен на это, скорее всего, Россия прекратит поддерживать сепаратистов на востоке. Думаю, что ЕС в чем-то готов пойти на уступки России, потому что здесь многое на кону. В частности наверняка Меркель приезжала проконсультировать Порошенко перед этими договоренностями. Вероятно, Порошенко мог пойти на какие-то уступки, о которых мы пока не узнаем, так как если Порошенко сейчас признает Крым российским в обмен на урегулирование конфликта – это его политическая смерть. По возможности Россия также хочет максимально децентрализовать Украину, чтобы иметь влияние на политическую ситуацию, когда это будет нужно. И тут ЕС во многом союзник России, потому что он заинтересован в нормальном транзите. Он заинтересован не в том, чтобы Украина была в НАТО и ЕС, а в том, чтобы газ нормально прокачивался.
 
Тут еще интересна позиция США: если бы Штаты участвовали в переговорах, они вынуждены были бы стать на сторону Украины более жестко, все этого ждут. И когда есть два решателя – Путин и кто-то от США, – то уже должны были быть достигнуты какие-то соглашения, но опять-таки сейчас, в активную фазу конфликта, на них никто не готов.
 
Особого внимания в перспективе заслуживает положение Беларуси. Мы говорим о том, что здесь будет встречаться контактная группа, что, вероятно, повторятся переговоры в прежнем формате, Путин с Порошенко встретятся на белорусской земле… Поднялась большая волна поддержки для Лукашенко, и форум под анонсом нашей передачи свидетельствует об этом: "Горжусь родиной!" – пишут люди. Наверное, впервые после Олимпийских игр люди начинают гордиться и восхищаться своей страной. Вопрос в том, долго ли сможет Лукашенко балансировать между противоборствующими сторонами, и если вдруг он с этой грани сорвется, что будет?
 
Денис Мельянцов: Так ниша уже институализирована. То есть всё. На какое-то время эта ниша занята белорусским руководством, поскольку было сказано, что Минск остается площадкой, все эту легитимность Минска приняли.
 
Арсений Сивицкий: Я думаю, что до тех пор, пока не закончится украинский кризис, безусловно, Минск сможет сохранять за собой полученную в результате саммита позицию. Возможно, проблемы начнутся как раз тогда, когда украинский кризис будет урегулирован, конфликт исчерпан, а стороны потеряют интерес к площадке. Тогда возникнет и выяснение отношений, которое мы наблюдали в 2010 году между Минском и Москвой: нас обвиняли в том, что мы не поддержали Россию во время российско-грузинского конфликта, не признали Южную Осетию и Абхазию. 
Но это не значит, что нам надо с этим смириться и расслабиться. Это значит, что нужно формулировать больше подобных инициатив. Ведь проблемы не только сегодня и в центре Европы, они по всему миру.
 
Вы говорите о том, что у Беларуси хорошее положение до тех пор, пока не закончится украинский кризис. Каковы ваши прогнозы относительно его длительности? Еще 2 месяца назад мы говорили о том, что активная его фаза закончится, вероятнее всего, до Нового года, но последствия на год-два-три будут чувствоваться, и прежде всего Украиной. Меняете ли вы свои прогнозы в связи с таким радикальным изменением хода событий?
 
Денис Мельянцов: О мотивации я уже сказал. Пока так или иначе не будут удовлетворены российские требования, она будет продолжать поддерживать нестабильность в Украине. Тут может быть несколько выходов: либо действительно украинская армия будет усилена настолько, что она будет в силах справиться с этим вызовом, АТО будет закончена победой Украины – и она сможет с таких позиций договариваться с Россией; либо серьезные внешние силы, ЕС и США, вмешаются более активно, проведут еще какой-то раунд санкций, который будет более чувствителен, чем сейчас, и который убедит Москву, что сохранение лица может быть не настолько важно перед финансовыми и репутационными потерями в случае продолжения кризиса. Все будет зависеть, во-первых, от самой Украины, и во-вторых, как США будут воздействовать на Россию.
 
Арсений Сивицкий: Думаю, что если не случится каких-то серьезных инцидентов по типу сбитого "Боинга", то действительно вооруженный конфликт себя исчерпает уже к Новому году. И на самом деле у ЕС, а тем более у США есть опции по наращиванию санкционного давления на Россию. Мы можем вспомнить введенные со стороны США антииранские санкции, к которым потом подключился ЕС. Они были очень невыгодны и для США, и для европейской экономики, но они пошли на такие жертвы, и Иран сел за стол переговоров. Благодаря тому, что Иран вышел из изоляции, он все больше усиливает свое региональное значение. Посмотрим на кризис в Ираке: иранские советники стоят плечом к плечу с аналогичными американскими советниками в Багдаде и консультируют правительство Нури аль-Малики, как бороться с исламским государством Ирака и Леванта. Я думаю, что Россия оценивает этот опыт и понимает, что возможны разные сценарии. Я настроен позитивно, надеюсь, что до иранского сценария в отношении России не дойдет, стороны, скорее всего, уже договорились.
 
Вчера Associated Press опубликовало информацию, что в июле в Финляндии состоялась секретная встреча между США и Россией, где обсуждались пути урегулирования украинского кризиса. EU Observer опубликовал статью под заголовком "Меркель: Украина может уйти в Таможенный союз" – скорее как одобрение, нежели некая угроза. Судя по всему, какие-то договоренности достигнуты. Надеюсь, они в том числе отразятся на снижении интенсивности боевых действий в Украине.
 
По заявлениям представителей непризнанных республик мы видим, что они, скорее всего, не очень контролируются со стороны Москвы, постоянно повышают переговорные ставки и во многом это вредит интересам Кремля: не только экономическим, но и политическим. Я думаю, там тоже приходит осознание того, что ситуацию надо решать.
 
Вы сегодня много говорите о том, что по Украине договорились Россия и Штаты, что решатель в Минске был всего один из всех присутствовавших… От Украины в этой ситуации что-то зависит или она только платит человеческими жизнями?
 
Денис Мельянцов: Думаю, от Украины зависит не очень много, потому что ключи от конфликта все-таки находятся в Москве, Вашингтоне и Брюсселе. От Украины зависит только то, насколько она готова защищать себя, насколько решительно она будет действовать в АТО, потому что это будет добавлять либо отнимать у нее очки на переговорах и аргументы в том числе для ЕС и США. Честно говоря, я не уверен, что стороны договорились. 
 
А в случае с Ираном речь все-таки шла об атомной бомбе в руках мусульманского правительства, достаточно радикального. Здесь таких вызовов нет, и угроз для ЕС от ужесточения санкций против России гораздо больше, чем тех невыгод от санкций, введенных против Ирана. Для ЕС тут вообще как-то неочевидны угрозы: он может и подождать, и рискнем предположить, что Вашингтон заинтересован в том, чтобы Москвы увязла в этом конфликте и продолжала вот так делать шаги в сторону самоизоляции. Я скорее пессимистичен в отношении разрешения этого кризиса.
 
Арсений Сивицкий: По подсчетам экспертов, день антитеррористической операции стоит порядка 8-9 млн долларов, и на самом деле мы понимаем, что сумма существенная, и чем дольше будет продолжаться АТО, тем больше нужно будет тратить средств. Их у Киева не так уж много. Сейчас рассматривается вопрос о выделении нового стабилизационного транша Украине со стороны МВФ. Не все страны, которые голосуют, уверены в том, что эти деньги пойдут действительно на восстановлении экономики Украины. Многие считают, что они просто пойдут на продолжение АТО. С одной стороны, Киев заинтересован в том, чтобы быстро и эффективно разобраться с ситуацией на востоке страны, а с другой стороны, он не может себе позволить затягивать ее до нескольких месяцев, тем более полугода. Иначе встанет вопрос с выделением транша, и в том числе это ударит по репутации киевских властей: они не способны эффективно локализовать угрозу безопасности. Тут, конечно, много других переменных, но и эту надо иметь в виду. АТО надо закончить в ближайшие месяц-два.
 
Денис Мельянцов: Если посмотреть историю вооруженных конфликтов, то война заканчивается в двух случаях: либо она выдыхается, то есть одна сторона побеждает другую, либо вмешиваются внешние силы. В любом случае для Украины вариант плохой. С одной стороны, она в ней может не победить, учитывая помощь России сепаратистам. Если Запад будет помогать Украине военными методами, то это будет просто подогревание конфликта, и это может очень серьезно затянуться, возникнет новый Майдан, но уже социальный, а не политический. Либо вариант, когда вмешиваются такие игроки, как ЕС и США, чтобы прекратить этот конфликт, но тогда Украина должна будет пойти на какие-то уступки, которые удовлетворят Россию. Сегодня Порошенко на них не готов, поэтому ему сейчас не позавидуешь.