Февральский газовый конфликт между Беларусью и Россией стал серьезным шоком для белорусского массового сознания. Поэтому многие теперешние показатели надежд и страхов, симпатий и антипатий белорусов не являются типичными, характерными для других, более спокойных периодов. С другой стороны, "газовая война" обострила, довела до предела некоторые особенности и парадоксы восприятия белорусами своего восточного соседа.

Согласно опросам НИСЭПИ, прямым следствием газовых баталий стало как ухудшение отношения к России, так и снижение интеграционных устремлений. Вместе с тем кризис не вызвал заметного увеличения проевропейских настроений.

Таблица 1. Динамика распределения ответов на вопрос "Если бы сегодня проходил референдум по выбору будущего развития Беларуси, как бы вы проголосовали?"

Вариант ответа

09.03

03.04

За объединение с Россией

37,9

30,0

За интеграцию в Евросоюз

23,4

25,1

И за то, и за другое

23,2

17,6

Против и того, и другого

6,5

13,4

Как видим, численность группы "проевропейцев", выступающих за интеграцию с Евросоюзом, но против интеграции с РФ, практически не изменилась — рост меньше трех процентных пунктов, что не превышает ошибки репрезентативности. В то же время группы "пророссиян" и "двусторонних интеграционистов"-"юнионистов" уменьшились на значимые величины, а число "изоляционистов" увеличилось более чем вдвое.

Проще всего объяснить такой эффект всемогуществом белорусской официальной пропаганды, которая в кризисный период, ведя огонь по "кремлевским террористам" из главных калибров, не расписывала прелести европейского житья-бытья. Ее "посланием", пусть явно и не формулируемым, был именно изоляционизм. Однако всемогущество пропаганды часто преувеличивается, версию о ее всесилии в известном смысле опровергают, кстати, и данные таблицы 1 — изоляционистские настроения заметно выросли, но не стали доминирующими.

Кроме того, белорусская официальная пропаганда пока все же не занимает монопольного положения и вынуждена конкурировать с российскими СМИ. К тому же газовый скандал происходил на фоне подготовки к скорому расширению Евросоюза, что хотя бы по закону контраста со сварами в "союзном государстве" могло породить увеличение проевропейских настроений. Могло, но не породило. Почему?

Прежде чем отвечать на этот вопрос, стоит упомянуть еще одно расхожее представление — служащую предметом огорчений многих публицистов и политиков готовность белорусов пожертвовать высокими идеалами, например, независимостью, за материальное благополучие. Говоря попросту — за "колбасу".

Приводимая ниже таблица 2 служит весьма неожиданным аргументом в спорах и о низменной природе общественных мотиваций белорусов, и о геополитическом выборе Беларуси.

Таблица 2. Распределение ответов на вопросы "Если бы сегодня проходил референдум по выбору будущего развития Беларуси, как бы вы проголосовали?" и "На ваш взгляд, где сегодня лучше живется населению, в Беларуси или в России?" (в %)*

 

За объединение с Россией
(30,0%)

За интеграцию в Евросоюз
(25,1%)

И за то, и за другое
17,6%)

Против и того, и другого
(1
3,4%)

Лучше в Беларуси
(34,1%)

32,7

31,7

30,0

52,0

Лучше в России
(30,4%)

33,5

34,4

39,0

16,9

Одинаково
(28,3%)

28,5

27,1

25,4

28,6

*В скобках приведены проценты выбравших тот или иной ответ во всей выборке, например, 34,1% от всех ответивших считает, что жизнь в Беларуси лучше, чем в России и т. д.

Таблица читается по вертикали, т. е. среди высказавшихся за объединение с Россией 32,7% считают, что жизнь в Беларуси лучше, чем в России, и т. д. Суммы процентов по столбцам меньше 100%, поскольку из рассмотрения исключены не ответившие или выбравшие вариант "затрудняюсь ответить".

Данные таблицы 2 опровергают сразу несколько устоявшихся представлений. Если для белорусов главное — "колбаса", то тогда выступающие за объединение с Россией должны чуть ли не поголовно считать, что тамошнее житье лучше белорусского (иначе с "колбасной" точки зрения зачем туда лезть). Однако, как видим, доля тех, кто оценивает российское житье выше белорусского, среди "пророссиян" практически такая же (33,5%), как и среди опрошенных в целом (30,4%). Более того, она практически такая же, как и среди "проевропейцев" (34,4%), которые об интеграции с Россией и слышать не хотят и мечтают о белорусском флаге около штаб-квартиры ЕС в Брюсселе.

Может быть, среди "проевропейцев" выше доля тех, кто считает, что Беларусь и Россия живут одинаково (одинаково плохо)? Тоже нет — почти столько же, сколько и среди их сограждан, желающих объединиться с РФ (31,7% против 32,7%). Среди "юнионистов" — абсолютно та же пропорция сравнительных оценок жизни в Беларуси и в России с точностью до ошибки репрезентативности. Оказывается, что интеграционные настроения (точнее вектор интеграции) никак не связаны, не зависят от сравнительных оценок белорусского и российского житья.

А вот антиинтеграционистские настроения — зависят, и очень сильно.

Среди "изоляционистов" каждый второй считает, что жизнь в Беларуси лучше, чем в России. Доля признающих преимущество России среди них почти вдвое меньше, чем среди приверженцев интеграции всех видов.

Так что те, кто приписывают белорусам "колбасную" мотивацию, просто попадаются на удочку традиционного белорусского лукавства. По меньшей мере геополитический выбор имеет выраженный ценностный, идеологический характер. Представляется, что и изоляционизма это касается тоже. "Изоляционисты" в своем представлении о белорусском превосходстве настолько сильно отличаются от населения в целом, что само по себе это отклонение заставляет предположить не столько бесстрастное сравнение, сколько идеологический выбор.

Еще более парадоксальной выглядит связь геополитических предпочтений со сравнительными оценками демократичности Беларуси и России.

Таблица 3. Распределение ответов на вопросы "Если бы сегодня проходил референдум по выбору будущего развития Беларуси, как бы вы проголосовали?" и "На ваш взгляд, Беларусь или Россия добились большего прогресса в строительстве демократического государства и гражданского общества?" (в %)* 

 

За объединение с Россией
(30,0%)

За интеграцию в Евросоюз
(25,1%)

И за то, и за другое
(17,6%)

Против и того, и другого
(13,4%)

Беларусь
(21,3%)

22,2

10,4

25,4

36,4

Россия
(45,2%)

48,8

57,7

54,8

22,5

Одинаково
(21,8%)

17,9

21,8

15,8

29,5

*Таблица читается по вертикали.

У приверженцев формулы "Не-Россия=Европа", у тех, кто видит в восточном соседе азиатскую деспотию, данные таблицы 2, возможно, вызовут недоумение. Наиболее высоко российский уровень демократии в сравнении с белорусским и наиболее низко белорусский уровень демократии в сравнении с российским оценивают не приверженцы белорусско-российского объединения и даже не адепты интеграции и с Западом, и с Востоком, а жесткие "проевропейцы", которые и слышать не хотят об интеграции с восточным соседом. Интересно отметить, что в соответствии с этими оценками "пророссияне" оказываются лишь на третьем месте — желающие объединяться с Россией оценивают тамошнюю демократию существенно ниже, чем не желающие. Ну и подобно таблице 2 замыкают список "изоляционисты": у них, и только у них, баланс оценок демократичности двух стран — в пользу Беларуси.

Таким образом, "проевропейцы" оказываются самой пророссийской группой населения. Эта формула кажется игрой слов, а то и просто абсурдом исключительно в силу сложившегося словооупотребления. В ходе многолетней интеграционной эпопеи неявным образом показателем отношения к России стало отношение к объединению с ней. С этой точки зрения "проевропейцы" — самая антироссийская группа, ибо они выступают категорически против такого объединения. Но если вернуть словам их первоначальный  смысл, то оказывается, что именно эти "ненавистники России" в наибольшей степени признают ее достоинства и даже преимущества перед Беларусью и относятся к ней с наибольшей симпатией.

Но возможно, это отношение касается только абстрактных сравнительных оценок, а в отношении животрепещущих проблем практической политики, двусторонних отношений все по-другому? Напомним, опрос НИСЭПИ проводился вскоре после "газового конфликта", обострившего эти отношения до предела. Посмотрим, как изучаемые нами группы реагировали на различные аспекты этого конфликта.

Таблица 4. Связь геополитических предпочтений и отношения к различным аспектам газового конфликта* 

 

За объединение с Россией
(30,0%)

За интеграцию в Евросоюз
(25,1%)

И за то, и за другое
(17,6%)

Против и того, и другого
(13,4%)

С какой оценкой газового конфликта вы согласны?**

С заявлением А.Лукашенко (42,6%)

49,7

31,7

33,9

61,4

С заявлением МИД РФ (27,6%)

24,1

38,5

39,6

19,4

Какие СМИ освещали газовый конфликт объективнее

Белорусские (27,8%)

35,4

12,4

23,7

42,5

Российские (17,6%)

18,6

21,6

23,2

8,2

Как изменилось ваше отношение к России после газового конфликта?

Улучшилось (3,6%)

4,0

2,7

5,5

2,3

Осталось прежним
(67,6%)

71,0

74,0

69,8

54,9

Ухудшилось (24,2%)

21,0

21,4

20,6

39,1

*Таблица читается по вертикали.

**Респондентам предлагалось сделать выбор между заявлением А. Лукашенко, который  назвал отключение газа "актом терроризма на высшем уровне", и комментарием МИД РФ, который  расценил это заявление белорусского президента, как "вызывающее, свидетельствующее о том, что А.Лукашенко, пренебрегая интересами белорусского народа, берет курс на обострение отношений с Россией".

Как видим, и в остром политическом конфликте, в котором власть и некоторые национально ориентированные публицисты и политики усмотрели угрозу национальным интересам Беларуси, найденные нами закономерности остались неизменными. "Проевропейцы" и тут оказались с указанной точки зрения самыми "непатриотичными": и по отношению к заявлениям главы Беларуси и МИД России, и по отношению к освещению конфликта белорусскими и российскими СМИ их оценки в большей степени склонялись к позиции российской стороны. Они отделяли Беларусь от белорусской власти, не слишком ими уважаемой, и в отличие от других оказались в наибольшей степени способны уйти в оценках от логики "наши — не наши". В наибольшей степени подверженными этой логике, буквально подчиненными ей оказались "изоляционисты", а следом за ними — по идее, наиболее приверженные России белорусские "пророссияне", для которых натуральные россияне вроде бы в наибольшей степени "наши".

Интересно при этом отметить, что в ответах на вопрос об изменении отношения к России в результате газового конфликта "проевропейцы" не сильно отличались от других "интеграционистов". И это совпадение на фоне других несовпадений позволяет лучше понять природу их отношения к России. =

Они не то чтобы любят Россию больше, чем, скажем, "пророссияне", однако их отношение к восточному соседу в большей степени свободно от комплексов — запутанного клубка чувств неполноценности и превосходства. "Изоляционистам" свойственна, прямо скажем, нелюбовь к России, "пророссиянам" — страстная и требовательная любовь с ревностью, истериками на тему "Я все тебе отдал(а), а ты…", скандалами и битьем посуды. В то же время доминирующее отношение "проевропейцев" к России — холодноватая симпатия. Они как будто говорят: "Россияне — хорошие ребята, во многом они превзошли нас, и начальство там получше нашего (об этом чуть ниже). Просто нам — в другую сторону".

Если в политической элите страны встречаются самые разные комбинации мотивов и отношений, то в белорусском массовом сознании, как видим, проевропейские устремления оказываются связанными со спокойно-доброжелательным (истинно европейским) отношением к России. Именно поэтому газовый конфликт и сопровождающая его бешенная антироссийская пропаганда, во-первых, не поколебали позиции этой группы, а во-вторых, не способствовали и ее пополнению. В Беларуси разжигание ксенофобии — путь не в Европу, а в изоляцию.

Впрочем, белорусской власти и пропаганде следует отдать должное — они совершенно правильно избрали "целевую группу". "Целевую" в двух смыслах — и в смысле того, кто готов соответствующее идеологическое воздействие воспринять ("проевропейцы" к нему практически невосприимчивы), и в смысле формирования общественного слоя с "правильными" параметрами.

В немалой степени благодаря пропаганде часть "пророссиян" и "юнионистов" стали "изоляционистами". А преимущество "изоляционистов" для власти — не только в том, что их геополитическая ориентация совпадает с той внешней политикой, к которой неумолимо приближается руководство страны. Их ценность — и в их внутриполитических установках, отраженных, в частности, в таблице 5.

Таблица 5 Связь геополитических и политических предпочтений*

 

За объединение с Россией
(30,0%)

За интеграцию в Евросоюз
(25,1%)

И за то, и за другое
(17,6%)

Против и того, и другого
(13,4%)

Считаете ли вы себя сторонником оппозиции?

Да (20,3%)

15,1

38,7

18,8

10,6

За кого вы будете голосовать на выборах президента Беларуси?

За А.Лукашенко
(33,9%)

45,4

14,2

28,2

47,4

Представьте, что на выборах президента Беларуси предлагаются кандидатуры Путина и Лукашенко. За кого бы вы проголосовали?

За Лукашенко
(28,7%)

34,8

13,3

22,9

49,1

За Путина
(35,9%)

45,1

31,3

49,9

16,7

*Таблица читается по вертикали.

То, что "проевропейцы" склонны поддерживать оппозицию в наибольшей степени, а "изоляционисты" — в наименьшей, результат вполне ожидаемый. Почти зеркально противоположный (и также вполне ожидаемый) результат — в отношении готовности избрать президентом Беларуси А.Лукашенко. Тут позиции "изоляционистов" и "пророссиян" практически одинаковые, среди "юнионистов" приверженцев действующего главы государства уже существенно меньше, ну а о "проевропейцах" и говорить не приходится.

Но ответ на вопрос, почему белорусская власть за последние годы усиленно меняет "целевую группу", — в двух последних строках таблицы 5. Во всех "интеграционных" группах Путин наголову громит Лукашенко. В отсутствии Путина группы "пророссиян" и "изоляционистов" в отношении кандидатуры Лукашенко электорально эквивалентны. И в отношении к различным аспектам газового конфликта их позиции, как видно из таблицы 4, достаточно близки. Однако при наличии фактора Путина между ними обнаруживается разительное отличие. В группе "изоляционистов" (и только в ней) белорусский президент одерживает убедительную победу над российским соперником, для "изоляционистов" появление российского конкурента не только не уменьшает, но даже немного увеличивает степень поддержки Лукашенко.

Возвращаясь к "проевропейцам", следует отметить, что и среди них Путин превосходит Лукашенко, причем с самым убедительным перевесом. Однако именно эта группа в наименьшей степени склонна вообще делать выбор между этими двумя политиками: если среди "пророссиян" сумма "голосов", отданных за каждого из них, составляет 79,9%, среди "юнионистов" — 72,8%, среди "изоляционистов" — 65,8%, то среди "проевропейцев" — всего 44,6%. Для последних Путин лучше Лукашенко, но оба они — "герои не их романа", поскольку к желанной Европе имеют отношение несколько отдаленное.

Конечно, ситуация, когда Лукашенко и нынешний хозяин Кремля соревнуются за пост президента Беларуси, — сугубо гипотетическая, но фактор Путина, значение которого иллюстрирует таблица 5, может сыграть в ситуациях отнюдь не гипотетических.

Читатель может высказать некоторое сомнение в установленных нами закономерностях, сославшись на наше же замечание о том, что мартовская ситуация — время проведения опроса — была достаточно уникальной, газовый шок мог исказить устойчивые зависимости или породить мимолетные, свойственные только этому кризисному моменту. Не относятся ли установленные выше зависимости как раз к числу последних? Ответ на этот вопрос дает таблица 6, аналогичная таблицам 2 и 3 и содержащая данные сентябрьского 2003 года опроса НИСЭПИ.

Таблица 6. Распределение ответов на вопросы "Если бы сегодня проходил референдум по выбору будущего развития Беларуси, как бы вы проголосовали?", "На ваш взгляд, где сегодня лучше живется населению, в Беларуси или в России?" и "На ваш взгляд, Беларусь или Россия добились большего прогресса в строительстве демократического государства и гражданского общества?" (в %)*

 

За объединение с Россией
(37,9%)

За интеграцию в Евросоюз
(23,4%)

И за то, и за другое
(23,2%)

Против и того, и другого
(6,5%)

Сравнение жизненного уровня

Лучше в Беларуси
(29,1%)

24,7

25,9

32,4

55,4

Лучше в России
(36,8%)

43,2

40,6

34,9

12,7

Одинаково
(28,5%)

27,7

27,9

26,9

27,5

Сравнение уровня прогресса демократии

В Беларуси
(17,2%)

17,9

8,8

19,6

35,0

В России
(50,6%)

49,9

67,0

52,0

22,3

Одинаково
(20,0%)

12,0

16,3

19,4

23,1

*Таблица читается по вертикали. 

Как нетрудно видеть, в марте 2004 года по сравнению с сентябрем 2003-го претерпели изменения в сторону ухудшения все показатели, характеризующие отношение к России. Однако и данные сентябрьского 2003 года опроса демонстрируют, даже более ярко, те же закономерности. Распределения ответов на вопрос о сравнении жизни в Беларуси и России у "пророссиян" и "проевропейцев" практически идентичны. Ответы "изоляционистов" характеризуются огромным  перевесом тех, кто выше оценивает белорусскую жизнь. Правда, в сентябрьском опросе можно отметить некоторые небольшие особенности ответов "юнионистов" — среди них было чуть больше, чем в среднем тех, кто выше оценивал жизнь в Беларуси, и чуть меньше, чем в среднем тех, кто выше оценивал российскую жизнь. Можно предположить, что часть из них в ходе февральского кризиса перешла в категорию "изоляционистов". И дело не только в остроте ситуации и изощренности пропаганды — эти люди были готовы к такой трансформации и внешние воздействия попали на благодатную почву.

Закономерности, установленные при анализе таблицы 3, нетрудно увидеть и в нижней части таблицы 6. Наиболее высоко оценивали в сентябре 2003 года российскую демократию в сравнении с белорусской те же "проевропейцы", наиболее низко — "изоляционисты". Газовый кризис в той или иной степени сказался на всех — к марту оценки "проевропейцев" стали менее контрастными. В качестве дополнительных факторов, повлиявших на эти изменения, можно назвать также думские и президентские выборы в России (последние по времени совпали со временем проведения мартовского опроса 2004 года), которые трудно назвать достижением российской демократии. Впрочем, за эти месяцы и белорусская власть проявляла усердие вовсе не в расширении границ свободы. Однако важно отметить, что все эти разнонаправленные события не изменили структуру зависимостей, что свидетельствует об их устойчивости.

Подводя итоги, повторим, что белорусская власть со своей точки зрения поступает правильно (по крайней мере в краткосрочном периоде), перенося опору с "пророссиян" на "изоляционистов", пытаясь содействовать расширению этой своей новой "группы поддержки". При этом стоит заметить, что власть, обладая неизмеримо большими, чем другие политические силы, возможностями политического конструирования, проявляет известное смирение, оперируя в реальном политическом поле страны. Она содействует расширению реально существующей группы "изоляционистов", но не выдумывает группу людей, которые обладали бы полным набором желаемых для нее качеств.

Как мы видели, рассмотренные группы отличаются не только своим геополитическим выбором. Каждая из них — целостность качеств и предпочтений, нанизанных на некоторую систему ценностей. Власть, кстати, эту целостность сознательно или инстинктивно понимает.

Оппозиция, обладая куда меньшими ресурсами, потенциально может рассчитывать на большую поддержку — все же даже одни "проевропейцы" превосходят по численности "изоляционистов". Но чтобы потенциальное стало актуальным, нужно как минимум не хуже власти понимать природу и характер целостности хотя бы своей потенциальной "группы поддержки", понимать, что "Не-Россия" в Беларуси равна не Европе, а изоляции — то есть бесплатному подарку действующему главе государства.


Юрий ДРАКОХРУСТ

-30%
-20%
-90%
-18%
-10%
-45%
-45%
-12%
-30%
-10%
-30%