Будущее Евразийского экономического союза, который Беларусь вместе с Россией и Казахстаном создаст к 2015 году, аналитики называют достаточно призрачным. При этом они уверены, что к 2015 году все интеграционные документы будут подписаны и ратифицированы в трех странах, но реальная интеграция станет заметной несколько позже. Об этом шла речь в очередном выпуске программы "Амплитуда", экспертами в котором выступили Алексей Пикулик, академический директор Белорусского института стратегических исследований (BISS) и Юрий Шевцов, политолог, директор Центра по проблемам европейской интеграции.

Фото: Евгений Титко
Фото: Евгений Титко

Алексей Пикулик считает, что будущее Союза зависит от слишком большого количества факторов: политической воли, от того, кто будет находиться у власти трех стран, которые интегрируются, мировой конъюнктуры. По его мнению все предыдущие интеграционные проекты не могут решить вопросов, поставленных перед ЕврАзЭС, потому что реанимировать договоренности еще 90-х достаточно трудно. "Проще придумать новую рамку, чтобы не объяснять, почему все, что было подписано тогда, не работало. Тогда 80% обязательств не выполнялись", - сказал академический директор BISS. При этом, убежден Пикулик, Беларусь и в ЕврАзЭс найдет лазейки, которые позволят ей смягчать взятые на себя обязательства, как это сейчас происходит в Таможенном союзе. 
 
Юрий Шевцов в свою очередь считает, что как и прежние интеграционные инициативы, ЕврАзЭС никогда не станет законченной унифицированной структурой. По его мнению, все интеграции, происходившие прежде, не устраивали Россию после прихода к валсти Владимира Путина из-за развитой мощной политической надстройки. В ЕврАзЭС она не предусмотрена, а значит и угрозы ни одному из глав трех государств нет. При этом, по прогнозам Шевцова, ЕврАзЭС будет не менее скандальным, чем Союз России и Беларуси. 

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать аудио (15.18 МБ)

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Открыть/cкачать видео (82.43 МБ)
 
Представляем вашему вниманию также и текстовую версию программы. 

Есть ли будущее у Евразийского экономического союза?

Алексей Пикулик: Процессы евразийской интеграции начались с 1993 года, Беларусь, так или иначе, занимается интеграцией последние 20 лет. Сложно сказать, есть ли будущее у Евразийского экономического союза, пока мы не знаем, каким он будет. К маю 2014 года будет готов проект-предложение, пока все находится в разработке. Насколько я понимаю, это будет ЕЭП плюс, возможно, единая финансовая система и валюта минус изъятие. Быть ему или не быть, зависит от слишком большого количества факторов: политической воли, от того, кто будет находиться у власти трех стран, которые интегрируются, мировой конъюнктуры. Скорее всего, Евразийскому экономическому союзу быть. 

Юрий Шевцов: Я вижу будущее Евразийского экономического союза примерно таким же, как Союзного государства. Это будет процесс, который развивается в рамках коридора возможностей, возникающих каждый год, но он никогда не может завершиться созданием чего-то унифицированного. Это объединение предусматривает межгосударственное сотрудничество. Поэтому в этом союзе обязательно сохранится принципиально высокое значение национальных государств. Я бы рассматривал этот союз как организационную форму для государственных отношений, которая именно сейчас оказалась удобной для всех стран-участниц.

Практически все, что прописано в ТС и сейчас должно возникнуть в Евразийском экономическом союзе, уже имеется в рамках Союзного государства России и Беларуси. У нас и ТС, совместные коллегии и другие формы межведомственного сотрудничества, есть бюджет союзного государства, очень далеко зашло сотрудничество в рамках союзного государства. Так вот в ТС до этой степени интеграции еще далеко.

Фактически Россия, предложив нам развивать ТС и Евразийский экономический союз, предложила пройти по второму разу тот путь, который уже был пройден, но уже с участием Казахстана. На мой взгляд, главной причиной является исчерпание возможностей для дальнейшего интеграционного движения в рамках Союзного государства. В Союзном государстве есть принцип равноправия сторон. Россияне в конце 90-х годов были готовы идти на этот принцип. Такова была тогда политическая конъюнктура и ситуация. Но позднее, когда Россия "собралась" и стала управляемой страной, то с российской стороны были поставлены вопросы о справедливости союза, основанного на равноправии сторон. Мы это видели в разных формах: опасения, что Лукашенко через Союзное государство возглавит всю Россию, разные претензии со стороны российской стороны. Но все сводится к одному и тому же: возможности, которые были заложены в Союзном государстве, давали Беларуси при каких-то обстоятельствах непропорционально большое по отношению к численности населения политическое влияние в России. Поэтому эту форму дальше развивать оказалось невозможным. От нее не отказались, она остается в замороженном состоянии, но живом.

А вот разрешение тех проблем, которые не могли быть разрешены через Союзное государство, оказалось возможным через ТС и переход к Евразийскому экономическому союзу. В ТС существует квотирование. От таможенных пошлин мы получаем свою долю и отдаем в ТС. Есть еще множество моментов, где фиксируется реальное соотношение веса экономик участвующих сторон. В ТС нет развитой мощной политической надстройки. Значит, нет раздражающего многих в России фактора, когда они боятся, что Лукашенко наберет вес в политике или имидж Беларуси станет слишком важным для их политического поля. Поэтому это интеграционное объединение вызывает меньшее раздражение в России и стало возможным через ТС решить ряд очень важных для Беларуси вопросов.

Почему ни одно из предыдущих интеграционных объединений не может решить тех вопросов, которые призван решать Евразийский экономический союз? Почему интеграцию нельзя расширить в рамках уже закрепленных межправительственных документов?

Юрий Шевцов: Казахстан не готов идти в Союзное государство.

Алексей Пикулик: Кроме того, большая проблема была в том, что многие документы подписывались в 90-е. Реанимировать их теперь – проще придумать новую рамку, чтобы не объяснять, почему все, что было подписано тогда, не работало. Тогда 80% обязательств не выполнялись.

Юрий Шевцов: У нас в Союзном государстве уже достигнута очень высокая степень интеграции. Дальше просто было невозможно двигаться, не создавая мощную политическую надстройку. Надо было проводить референдум о конституционном акте Союзного государства и создавать сильный политический союзный центр. К этому Россия оказалась не готова. Оказалось удобнее, сохраняя Союзное государство, начать делать акцент на другом интеграционном объединении.

Сейчас мы подходим к 2015 году, когда в рамках ТС будут создаваться многие из тех структур, которые уже давно существуют в Союзном государстве. Есть разговоры о необходимости референдума по созданию Евразийского союза, сильных политических и единых органов.

Экономист Леонид Заико назвал намерения создать Евразийский союз в 2015 году чушью. Сколько времени может понадобиться на создание корректно функционирующего союза?

Алексей Пикулик: Я думаю, он был метафоричен, потому что чушь на документах и бумагах, скорее всего, будет создана. Насколько это будет безукоризненно и эффективно работать, заявленная цель будет соответствовать практикам, покажет время. Я думаю, будет длительный транзитный период, когда перестанут действовать изъятия.

Юрий Шевцов: Мне кажется, мы уже имеем огромные положительные результаты от ТС. Беларусь разрешила проблему с таможенными пошлинами на нефть и нефтепродукты. Беларусь стала получать газ по российским ценам. Это для нас принципиальные вещи, мы видим, что такое отсутствие подобных возможностей, на примере Украины. Там фактически остановились нефтеперерабатывающие заводы, на грани остановки машиностроение и огромные проблемы в базовой для них отрасли – металлургии.

 

Фото: Евгений Титко
Фото: Евгений Титко

Не секрет, что создание Евразийского союза – это попытка противопоставить себя ЕС. Какие должны быть принципиальные отличия в идеологии Евразийского союза, чтобы мы четко понимали отличия от Европы?

Алексей Пикулик: Я не соглашусь с вашим тезисом, что Евразийский союз – это попытка противопоставить себя ЕС. Изначально была декларация, что союз должен быть от Лиссабона до Владивостока. Поэтому, скорее всего, мы говорим о региональном транснациональном интеграционном режиме. Безусловно, в нем есть экономический смысл. Что касается разницы между ЕС и Евразийским союзом, у Евразийского союза пока не активно придумала идеологическая составляющая. В то время как ЕС включает в себя политическую обусловленность стран, разделяет общие политические ценности, гражданские права. Евразийский союз формируется за гораздо более быстрый период. Многие институты скопированы с ЕС. Не берусь судить, насколько они будут эффективны.

Юрий Шевцов: Единственный раз за все время, сколько наш президент является президентом, он высказался за европейскую интеграцию и участие в ней Беларуси в статье "Известия". При заключении ТС три президента выступили там со своими программными статьями. В статье Лукашенко прозвучало заявление об интеграции интеграции. Изначально и Путин, и Лукашенко обозначили, что Евразийский союз не является альтернативой ЕС, а является дополнением.

Тезис интеграции интеграции подразумевает, что в рамках Евразийского союза формируется региональное объединение на периферии ЕС, но с задачей усилить свои позиции по отношению к другим внешним игрокам. Евразийский союз – это не повторение СССР. Это хорошо показали годы после заключения ТС. Темпы роста экспорта в страны ЕС у стран ТС выше, чем темпы роста экспорта между собой. Создание Евразийского союза сделало возможным для Беларуси резко нарастить экспорт нефтепродуктов в страны ЕС. Сохранение нашей промышленности благодаря низким ценам также позволяет работать в ЕС, но больше в других странах. Все это усилило белорусские позиции в Европе. Это основная геополитическая сущность процесса евразийской интеграции: происходит усиление конкурентоспособности трех стран, участниц Евразийского союза, чтобы участвовать в большой европейской интеграции на более почетной, более устойчивой позиции.

Отчего же у нас опять проблемы со складами?

Юрий Шевцов: У нас есть вопросы ВТО с включением туда России. Это усилило конкуренцию на рынке Евразийского союза. У нас есть сезонные проблемы, когда всегда возникают затруднения с затовариванием. Я думаю, эти вопросы будут решены, у нас не раз такое бывало. Даже если 2011 год повторится, это не сбросит с чаши весов плюсы от ТС, которые мы имеем. Вообразите себе 2011 год при прежних ценах на энергоносители.

Евразийская экономическая комиссия намерена к 1 сентября составить список изъятий из соглашения ТС, от которых будет необходимо избавиться для создания Евразийского экономического союза. О каких изъятиях идет речь? Какие из них принципиально важны для нас?

Алексей Пикулик: Их очень много, далеко за 300 различных актов законодательства. Только в сфере услуг их 139. Консультируясь с локальными бизнесами, Евразийская Комиссия будет составлять "белую книгу" изъятий, которые постепенно должны быть отменены. Изъятия затронут энергетику, нефтепродукты, фармацевтику, алкоголь, табак и будут продолжаться и после 2015 года, создания Евразийского союза. Только к 2020 будет взаимное признание банковских лицензий. Это будет экспериментирование, поэтому сложно судить о последствиях.

Еще один важный вопрос экономической стороны создания Евразийского экономического союза – пошлины на экспорт нефтепродуктов, которые импортируются на Запад, но производятся из российской нефти на территории Беларуси, мы платим пошлину в евразийский бюджет. Около года назад был скандал, когда Беларусь под видом растворителей экспортировала нефтепродукты и таким образом не уплачивала эту пошлину. В масштабах страны топливные изъятия, которые составляют несколько миллиардов долларов, наиболее существенны. Сохранятся ли пошлины в нефтегазовой сфере в рамках Евразийского экономического союза?

Алексей Пикулик: Если верить Медведеву, то они будут отменены.

А вы верите Медведеву?

Алексей Пикулик: Почему-то не очень. Это порядка 16-17% ВВП, которые Беларусь получает в виде субсидий, внешней ренты из России. Схема с растворителями была бы невозможной без участия крупных российских нефтяных компаний. Беларусь будет пытаться вывести торговлю вне пошлины, увеличивать квоту, которую она получает на нефть. Это было продекларировано Медведевым недавно в Астане.

Юрий Шевцов: У нас уже есть прецедент – Союзное государство. Примерно то, что мы прошли в Союзном государстве – взаимные споры, введение балансов по наиболее болезненным позициям экспорта-импорта относительно друг друга. Но как для Союзного государства это не стало роковым, так будет и с Евразийским союзом.  

То есть Казахстан никакой изюминки не привнесет?

Юрий Шевцов: Доля скандалов увеличится. Один транзит китайского ширпотреба чего стоит! А впереди еще много тем. Это вполне нормальное и естественное развитие любого интеграционного образования. Если бы у нас была цель и задача сформировать единое государство, тогда эти споры мы отдавали бы в национальные органы и постепенно их усиливали. Но у нас речь идет о межгосударственном союзе, поэтому национальные государства все равно будут отстаивать свои интересы, используя свои конкурентные преимущества и принося себе больше блага.

Союзное государство – тоже дорогой проект. Только никто не считал, сколько это стоит для рядовых белорусов. Чем людям и экономике обернется очередная интеграция?

Алексей Пикулик: Союзное государство не такой дорогой проект, бюджет на 2013 год 5 млрд российских рублей. Это не так много в масштабах двух стран. Что касается прибыли от интеграции, видимо, плюсы перевешивают минусы. Мы уже говорили про доступ к российскому и казахстанскому рынку, про нефтегазовую ренту. Неминуемо будет некоторое улучшение белорусской среды законодательства: Россия в ВТО и очень многие требования ВТО теперь лежат в основе ТС. У Казахстана с ЕС достаточно большое количество заключенных соглашений о партнерстве и сотрудничестве. Беларусь пока умудряется красиво искать лазейки, которые позволяют ей смягчать взятые на себя обязательства.

Есть три примера. Первый – 2009 год, решение комиссии ТС о том, что предприятия белорусских компаний, которые импортируют что-то под нужды хоккейного чемпионата, освобождаются от уплаты пошлин. Это создало очень хорошую лазейку для строительного рынка в Беларуси. Второе – инвестиционные договоры, заключающиеся по указу президента для секретного пользования, которые не видны евразийской комиссии и которые не надо согласовывать. 

Из минусов – то, что Беларусь теряет возможность собственную приватизацию. С другой стороны возникает большая угроза в связи с тем, что Беларусь хочет привлекать прямые иностранные инвестиции. В случае если мы говорим о ЕЭП, один из членов которого является членом ВТО, точкой входа прямых иностранных инвестиций будет не Беларусь, а Россия.

Юрий Шевцов: Евразийская интеграция усиливает наши позиции на европейском рынке. С другой стороны эта интеграция вызывает определенную тревогу, по крайней мере, в некоторых соседних странах. Некоторые страны Европы инициируют какие-то действия относительно стран Восточного партнерства, чтобы уменьшить угрозу со стороны Евразийской интеграции. Я думаю, это скорее ролевая игра, но в ее рамках Беларусь получает прекрасные бонусы. И в дипломатии сейчас пошло некоторое улучшение отношений с Западом, и по визовому режиму, и по открытию некоторых новых возможностей. Например, мы впервые получили возможность приобрести важную собственность в порту Клайпеды. Это косвенные последствия от евразийской интеграции.

У нас есть несколько крупных проектов, которые стали возможными только благодаря ТС и возникли после заключения этих соглашений. Один из них – атомная электростанция. Второй проект – Китайско-белорусский индустриальный парк. Впервые на нашей территории возник огромный проект, рассчитанный на прямые иностранные инвестиции. Я не знаю, насколько модернизацию можно считать следствием ТС, но какая-то связь здесь есть. Хотя бы в том, что ТС гарантирует нам более равные условия конкуренции с российскими предприятиями. Дешевые энергоносители дают надежду на возможность сохранения развитой промышленности, в отличие от тех стран, которые не пошли в ТС. Еще хороший пример – наша нефтепереработка.

Представим, что вопрос об участии Беларуси в Евразийском экономическом союзе выносится на референдум. Какие вопросы должны задать себе граждане, отправляясь на этот референдум? Какие аргументы должна использовать власть, агитируя нас поддержать эту интеграцию?

Алексей Пикулик: Гражданам надо внятно объяснить все минусы и плюсы, все издержки и риски.

Юрий Шевцов: А зачем здесь референдум? Он нужен тогда, когда решается какой-то кардинально важный для страны вопрос. В данном случае потери суверенитета нет. Те экономические меры, которые существуют в рамках ТС, в ослабленной форме повторяют то, что давно действует через Союзное государство с Россией.

Но ведь вопрос о создании Союза с Россией выносили на референдум.

Юрий Шевцов: Тогда это было важно, потому что в обществе были большие дискуссии о геополитической ориентации страны: на Запад, на Восток, на европейскую интеграцию или союз с Россией. Тогда это имело смысл и сыграло свою роль.

{banner_819}{banner_825}
-50%
-20%
-10%
-10%
-60%
-21%
-50%
-10%
-10%
-10%
-15%
-80%