О различных аспектах жизни в Нью-Йорке, не приукрашивая эту трудную, но безумно интересную действительность: белоруска Алиса Ксеневич, прожив два года в этом городе, написала о нем книгу. "Пишу о том, чем живут, как работают, на что тратят деньги, как находят любовь и справляются с депрессией жители Нью-Йорка. Мне кажется, многим белорусам интересна тема жизни "наших" в Америке. Только когда все по-честному, а не сплошные восторги".

Cнова в школу 



Когда я была подростком и смотрела американские фильмы, то очень завидовала тамошним школьникам и студентам. Какие у них школы! С лужайками и парковками, одноместными партами, локерами, веселыми вечеринками и роскошными выпускными… Чего только стоит традиция выбора короля и королевы выпускного бала! 
Пороки американской школы привлекали точно так же, как и ее добродетели. Казалось, только там, в Америке, можно по-настоящему, на всю катушку прожить юность.
 
Возможность сесть за американскую парту представилась мне в 28 лет. Я пошла учиться не от хорошей жизни: попав под скоропостижное увольнение из единственного худо-бедно держащегося на плаву русскоязычного еженедельника в Нью-Йорке, стала думать над тем, какие еще таланты за мной водятся, чем бы я смогла заниматься с удовольствием и за достойные деньги.
 
Согласно данным Бюро статистики труда США, в 2012 году 12,7 миллиона американцев находились в поиске работы. Основная часть – выпускники колледжей по специальности "архитектура", "право", "искусство", с дипломами по гуманитарным и социальным наукам. Ресурс Money Talks News составил рейтинг самых востребованных профессий в США. В первую пятерку вошли медсестра (64 690 долларов в год), программист (90 539 долларов в год), фармацевт (111 570 долларов в год), ассистент врача (28 860 долларов в год), администратор базы данных (73 490 долларов в год). В списке "горячих" профессий также значатся эколог, инженер-строитель, психотерапевт, ведущий "гений" (продавец-консультант компании Apple), дизайнеры, отвечающие за внешний вид электронных гаджетов.
 
Так как в компьютерных технологиях я не сильна, то склонялась к профессии ассистента стоматолога или УЗИ-специалиста. О том, чтобы получать полноценное образование в колледже, можно было и не мечтать – свободных 100 тысяч долларов у меня не водилось. Выбирала из тех специальностей, освоить которые можно в течение года-двух. Ответ пришел как озарение – косметология! Развиваться в профессии можно хоть всю жизнь – продлевать молодость себе и людям.
 
В школу (аналог нашего среднего специального учреждения образования) меня приняли по результатам собеседования. Пришлось взять два кредита на обучение благо, их студентам выдают на выгодных условиях, под маленькие проценты с возможностью выплачивать долг на протяжении 10 лет.
 
В школе мне понравилось. Все хорошо организовано и технически оснащено. У студентов есть комната, где можно отдыхать и кушать. Книги в подаче материала напоминают журналы – много картинок, врезок с интересными фактами, отличное качество печати. Цена за новый учебник в американском колледже может доходить до 400 долларов, и студенты, чтобы сэкономить, приобретают их у друг друга на интернет-аукционах. Преподаватели в свои 34 +… выглядели свежо и жизнерадостно. Их история чем-то напоминала мою: в прошлом эйчары, фотографы, они сменили профессию незадолго до тридцатилетия и сумели в короткие сроки в ней состояться.
 
Класс у нас подобрался интересный. Такой маленький Нью-Йорк в Нью-Йорке.


 
Бруклин ушла со школы в 13 лет, не сумев найти общий язык с одноклассниками и учителями. Находясь на домашнем обучении, она регулярно посещала психотерапевта, подрабатывала тем, что делала пирсинг друзьям в домашних условиях, сама тоже имела маргинальный вид, о чем напоминают шрамы от каналов на мочках ушей прочие отметины на миловидном лице.
 
Аманда – дочь эмигрантов из Ганы. Тоже находилась на домашнем обучении, но не из-за того, что страдала социопатией. Аманда в школе считалась вундеркиндом, дети ее гнобили, к тому же и достаточно экзотическая внешность девушки с буйной растительностью на лице не способствовала популярности у одноклассников. Ее образованием занималась мама, учитель по профессии. Аманда раздражающе дотошна, готова спорить с преподавателем за каждый снятый балл, в общем, комплекс круглой отличницы присутствует. Вместе с тем в массажных техниках с ней мало кто мог сравниться.
 
Ариана – заносчивая красавица, чьи тонко нарисованные рыже-коричневым карандашом брови имеют такой же драматический излом, как и ее собственная жизнь. Любит рассуждать о сексе, задавать неудобные вопросы преподавателям и говорить людям в лицо то, что о них думает. В Америке с ее культурой "being nice" таких, как Ариана, зовут "trouble-maker".
 
- Эти новенькие девочки такие толстые… Ну какие из них косметологи? Им нужно пореже захаживать в "Макдоналдс".
 
В 15 лет она родила дочку, но не оставила ее в приюте, как настаивала родня. В жизни Арианы были случайные работы, случайные мужчины, один из которых украсил ее шею, руки и плечи корявыми разноцветными загогулинами.
 
- Я была пьяна, вот и позволила начинающему татуировщику попрактиковаться на себе, – кокетливо объясняет она.
 
Брови Арианы были предметом пересудов как учащихся, так и преподавателей. Они ее очевидно портили. Однако каждое утро она с завидным упорством рисовала эти дурацкие "домики" и однажды объяснила мне почему:
 
- Меня воспитывала тетка. Она была строга, ей не нравилось, что мужчины обращают на меня внимание. Когда мне было 14 лет, она подкралась ко мне, пока я спала, и сбрила брови. Они отрастали клочками, во все стороны, с пробелами. Проще сбривать их полностью и рисовать заново. У меня были хорошие брови… Вот, как у моей бэйби, смотри!
 
И Ариана показывает фото 14-летней дочери. Обычно она страшно раздражалась, если кто-то в разговоре упоминал, что у нее есть ребенок. В свои 29 она любила одеваться и вести себя как подросток: желтые очки, скинни-джинсы, кеды... Вряд ли кто-нибудь подозревал, какой кризис среднего возраста бушует за маской стервы с легкомысленными татуировками на шее.
 
Бритни – пышнотелая рыжеволосая красотка, которую не портит даже двойной подбородок и набранные за беременность 40 килограммов. Отличное чувство стиля и завидная коллекция сережек. Телеса Бритни органично смотрятся что в рваных джинсах-дудочках, что в плиссированном платье в пол. Она могла бы сделать карьеру XL-модели, но предложить ей это у меня язык не поворачивался – вдруг обидится? Американцы называют полных людей "тяжелыми", "большими" либо "фигуристыми", никогда – толстыми.
 
По словам Бритни, худеть ей не хочется, более того, именно в этом весе она ощущает себя наиболее комфортно. Кто знает, может, это такой способ самозащиты, чтобы не пришлось оправдываться за поглощаемые во время обеденного перерыва шоколадные кексы. По американским меркам Бритни стала мамой очень рано – в 23 года. Отец малышки – балбес в бейсболке, не желающий губить юность в отцовских заботах. Дочь забирает вечером в пятницу. Все остальное время с ней проводит Бритни или ее отец, взявший декретный отпуск для того, чтобы дочь смогла учиться на дневном отделении. Материальная помощь от отца ребенка поступает в виде чека на 150 долларов раз в две недели. Бритни во всем видит светлую сторону: "Он, конечно, непутевый, но если бы отцом моей девочки был кто-то другой, она бы не была такой красивой". Девочка – копия мамы, но мы об этом тактично помалкиваем.
 
Джессика – девушка богатырского роста и атлетического сложения. Мама – итальянка, отец – индус, так что внешность у Джессики очень интересная, темперамент взбалмошный. Большую часть своей жизни она, по собственному признанию, жила "без бюджета", что означает – имела достаточно средств для того, чтобы не работать и беззаботно тратить деньги на шопинг, развлечения и путешествия. Что случилось позже, история умалчивает, но в 32 года девушке пришлось отложить покупку очередной пары дизайнерской обуви до лучших времен и пойти учиться. За два года до этого с ее сестрой произошла трагедия – после родов с эпидуральной анестезией (так рожают 90% американок) у нее отнялись ноги. Чтобы ухаживать за сестрой, носить ее из машины в дом и обратно, мыть и так далее, нужно быть крепкой физически. Так что почти каждый день Джессика качает мышцы в спортзале.
 
Одинокая мама девочки-подростка Гленис эмигрировала в Америку из Доминиканской Республики. Чем только не занималась, чтобы свести концы с концами – стригла, ухаживала за престарелыми, убирала дома. В 39 лет Гленис перебралась в Нью-Йорк, где встретила бывшего одноклассника и вышла за него замуж. Как-то она прочитала объявление в газете о том, что набираются добровольцы для испытания нового оборудования по лазерной шлифовке лица. Перспектива получить дорогостоящий сервис бесплатно была заманчива, Гленис записалась в добровольцы. После процедуры она уехала на пляж отдыхать, а вернулась оттуда с мелазмой – бурыми пигментными пятнами на щеках. Если бы только она вчиталась в противопоказания… Гленис стала экспертом по части плотных тональных основ, маскирующих пигментные пятна. Неудачные опыты по улучшению собственной внешности случались у нее и раньше. Доминиканская подружка затащила ее к мастеру по перманентному макияжу, который сделал ей белую (!) подводку век, да еще оставил зазор между линией ресниц и стрелкой. Два синяка на пояснице – следствие липосакции, от которой, по словам Гленис, не было никакого эффекта. На вопрос о том, хочет ли она еще детей, она махала руками: "О нет! Мне уже поздно!" Спустя месяц после выпуска я узнала, что Гленис… беременна. Будем надеяться, что муж, служащий поваром в одном из нью-йоркских ресторанов, сумеет обеспечить семью, и Гленис не придется, как в прошлый раз, совмещать материнство с мытьем полов и уток в доме для престарелых.
 
Джасмин – моя ровесница, тоже мама, только приемная. Ее младшая сестра была лишена родительских прав, и Джасмин пришлось взять опеку над четырехлетней племянницей. С родителями у нее отношения сложные, с отцом она вообще не разговаривает. Чтобы не зависеть от родителей, сразу после школы ушла в армию, где работала диспетчером. Позже оттуда уволилась и получила профессию парикмахера. Джасмин сама оплачивает счета, ренту за квартиру и содержит племянницу. Все выходные и праздники она работает (одна из первых нашла работу по специальности). Во время нашей последней встречи я отметила, что круги у нее под глазами стали менее заметны. Раньше она все больше жаловалась и отпускала циничные комментарии, теперь – щебетала о работе и "звездных" клиентах. Заставка на телефоне – фото племянницы в модном клетчатом пальто. "Все говорят, что она на меня похожа!" – с гордостью говорит Джасмин.
 
Ну и, наконец, Лори. Безумная Лори, у которой по причине вечного беспокойства и нервного возбуждения все валилось из рук, дрожали пальцы, а щеки пылали лихорадочным румянцем. Уважать Лори можно хотя бы за то, что она в 52 года не побоялась пойти учиться вместе с молоденькими девочками. Она не скрывает, что колет ботокс, делала пластику носа и груди. В свое время работала фотомоделью, с того времени остались высокие требования к собственной внешности и состоятельный муж-продюсер. Поначалу Лори дико меня раздражала. Своим странным хриплым смехом; тем, что на каждую фразу преподавателя у нее имелось собственное мнение, которое необходимо было публично озвучить; тем, что во время тестов она нервно стучала ногой по полу, чего, наверное, сама не замечала… Однако доброта и щедрость Лори не знали границ. Она постоянно нас угощала – шоколадом, булочками, раздавала шариковые ручки… Ни о ком ни разу не сказала ничего плохого, напротив, исходя из того, что говорила о нас Лори, мы просто милейшие люди на земле и писаные красавицы. Муж зовет ее "мой голубоглазый ангел". А сыновья выбрали себе подруг под стать маме – таких же сумасшедших и голубоглазых. Я не рискну записаться к Лори на массаж лица, но искренне желаю ей запатентовать разработанное ею средство от целлюлита.
 
Кругозор американцев невелик. Мои однокурсницы путали понятия "катаболизм" и "каннибализм" в тестах, не знали каких-то простейших с моей точки зрения о физическом строении мира. Анатомия давалась им с трудом, в то время как мы, выходцы из постсоветских стран, учили ее на английском и показывали лучшие результаты в группе.
 
Учителя проявляли большое усердие в том, чтобы разжевать материал, разложить все по полочкам, прописать двести раз на доске, изобразить с помощью пантомимы и так далее.
 
Каждую неделю мы сдавали тест по пройденному материалу. Минимальный порог прохождения теста – 75% правильных ответов. В случае несдачи можно еще пять раз пересдавать тест с похожими вопросами. Списывать американцам даже в голову не приходит, несмотря на то, что парты стоят близко друг к другу. Еще со времен общеобразовательной школы они твердо усвоили: хитрить на экзамене – позорно. Отчислить не отчислят, но смотреть будут косо, не отмоешься.

 
Разумеется, экзамены в виде тестов сдавать намного легче, чем устные. Американцам не с чем сравнивать – бесед с преподавателем по философии они не вели, билеты по истории не тянули, так что к тестам они готовятся основательно: делают карточки с названиями терминов, скачивают приложения для телефонов с вопросами по косметологии… Мое спокойствие им всегда было удивительно. Знали бы красавицы, в каком интеллектуальном режиме я жила первые три курса журфака! Как забивала себе голову бухучетом и статистикой, получая второе высшее, которое, увы, никак не пригодилось в США. Но ведь это нас, а не их спрашивают: "Если вы такие умные, то почему такие бедные?"
 
Впрочем, это тема отдельной главы. А пока давайте сравним, как проходит обучение в других учебных заведениях. Привожу выдержку из письма подруги Татьяны, которая изучает радиологию в одном из колледжей Нью-Джерси:
 
– Один из предметов в этом семестре – английский, но уже не для иностранцев, а для американских студентов. Там нас учат брать интервью, писать анализ научных статей, проводить исследования (вроде наших рефератов, только на более научном уровне) и выступать публично. Моего уровня английского мне вполне хватает, чтобы справляться с требованиями. По грамматике я вообще одна из лучших. Правда, моя русская грамматика скорчилась, скукожилась и на бок завалилась от их сумасшедших правил. В прошлом семестре, когда мы дошли до их пунктуации, все русские только глаза закатывали от негодования. Полная противоположность всем русским правилам. Знаки используются в совершенно немыслимых целях и сочетаниях.
 
Математика – предмет, по стандартам, - один из высших уровней математики в колледжах. Мы учимся уже почти два месяца, наконец покончили с дробями (сложение, вычитание, умножение, деление) и простыми уравнениями типа 2х+34=68, найти х. Теперь мы занимаемся построением графиков, по тем же примитивным уравнениям. Даже не знаю, чего ждать дальше. Для меня самое сложное в этом классе – не смеяться вслух. Я думаю, что по-настоящему оценить глупость американцев можно именно в колледже. Причем их учат считать совершенно иначе, у них куча каких-то приемов во много операций, которые мне кажутся совершенно неуместными, ведь все можно посчитать чуть ли не в уме или значительно быстрее, если считать по-другому. Преподаватель – молодая задорная тетка, она постоянно шутит, смеется, всех подкалывает, в то же время весь материал сопровождает картинками, мнемоническими приемами типа "каждый охотник желает знать", дает конфеты за правильные ответы, во время тестов все нужные формулы пишет на доске (суммы квадратов и пр., которые мы в 8-9 классе должны были знать наизусть и выдавать в любое время суток). Она мне как-то недавно призналась втихаря в коридоре, что очень рада, что в группе двое русских, которые могут нормально усваивать материал, отвечать на вопросы и выполнять домашние задания и тесты. Я уж не стала ей говорить, что этот материал я усвоила, как это ни страшно звучит, 15 лет назад. Единственное неудобство – никак не могу привыкнуть, что они десятичные дроби разделяют точкой, иногда ноль вообще не пишут, просто начиная число с точки, что для меня выглядит как целое с каким-то битым пикселем спереди, а разряды в длинных целых числах разделяют запятыми. Их система измерений – вообще отдельная тема.
 
Химия – основной источник моих страданий. Никогда бы не подумала, что в США можно напороться на типичного советского препода в худшем понимании – старого козла, которому вообще плевать, что происходит за пределами его стола или доски. Приходит в класс, открывает книжку, монотонно, без единой эмоции, с полным отсутствием дикции, без единого вопроса или приема по захвату/удержанию внимания читает параграф, переписывает его на доску и на этом все. А когда дело доходит до тестов – там по 80-100 вопросов, причем штук 5-10 тех, что он вообще не говорил учить – т.е. заведомо провальных. Увы, мои знания по химии со школы, после 2 лет занятий с репетитором, из курса химии технологического института пока мне не помогают абсолютно, т.к. мы еще даже не добрались до формул, а учим какие-то абстрактные определения, приемы расчетов, которые искажают и округляют цифры до неузнаваемости, переводы систем мер из одной в другую и прочий бред. Я вообще не вижу смысла слушать его и тем более записывать, т.к. в книге все слово в слово. Его лекции – трата времени, но надо посещать и высиживать эти 3 беспощадных часа 2 раза в неделю. Сначала я думала, что мне так тяжело, потому что я – иностранка. Но когда пообщалась с одногруппниками-американцами, с теми, кто уже прошел этот предмет, и тем более по результатам 2 тестов, то поняла, что это не у меня проблемы. 80% класса не могут набрать больше 75% за тесты, то есть не проходят их вообще. Другого преподавателя нет. Ничего нельзя сделать, поэтому я просто заучиваю этот идиотизм перед каждым тестом.
 
Больше всего меня поражает, как американцы относятся к своим оценкам, и как они пишут контрольные и тесты. Самые отстающие всегда заканчивают самыми первыми, т.к. никто не парится: не знают ответ – пропускают и решают/пишут дальше. Никто не сидит, не думает, не пытается вспомнить или додуматься. А уж тем более списать. Тут за это могут отчислить из колледжа. Все домашние работы – онлайн, если один раз не получилось на хорошую оценку сделать, можно переделать аналогичные упражнения неограниченное количество раз и добиться высшего балла, но никто больше одной попытки не делает. С дистанционными тестами онлайн то же самое. Дается 3 попытки, упражнения аналогичные, можно запросить объяснение или похожий решенный пример, все равно никто не пытается улучшить свои первые результаты. Кроме русских конечно, мы эти онлайн-лаборатории мучаем часами, если приходится. И получая плохие оценки, никто не расстраивается. Мы со своим остервенением к учебе и оценкам для них вообще – полугениальные-полусумасшедшие инопланетяне.


 
Алиса Ксеневич

Переехала в Нью-Йорк 2 года назад. До этого в Беларуси 5 лет работала корреспондентом газеты "Обозреватель", писала для Женского Журнала и Milavitsa.

За время жизни в Нью-Йорке написала книгу "Нью-Йорк для Жизни", которая недавно поступила в продажу на Амазоне.
{banner_819}{banner_825}
-10%
-20%
-80%
-19%
-30%
-20%
-10%
-10%
-20%