1. Ультрамарафонец из Витебска установил табличку у истока Витьбы. Вы знаете, где это?
  2. «Даже по московским меркам это элитное жилье». «А-100» презентовала квартал у площади Победы
  3. Авария на теплосетях в Московском районе: жители без горячей воды и тепла, занятия в школах отменили
  4. «Прозревают люди уже после стройки». Архитектор — о выборе проекта дома и цене строительства
  5. «200 гостей гуляли два дня». Как сложилась судьба новобрачных, которых искали читатели TUT.BY
  6. ЕС: Санкции в отношении Беларуси пока не дали никакого эффекта
  7. Алимбекова заняла восьмое место в индивидуальной гонке на этапе КМ по биатлону
  8. Совещание у Лукашенко и «дело Бабарико» в Верховном суде. Что происходит в Беларуси 21 января
  9. Где жили и отдыхали руководители Беларуси до Лукашенко
  10. Заправки для электрокаров стали платными. Пользователи жалуются, но вовсе не на цены
  11. У США новый президент: Джозеф Байден официально вступил в должность
  12. Жителя Минского района оштрафовали на 870 рублей за красно-белые жалюзи
  13. Уже год в столице работает музей Lego, но знают о нем не все. Взглянули на коллекцию минчан
  14. Выросла на ферме и вышла замуж за парня, с которым встречалась 10 лет. Лучшая биатлонистка прямо сейчас
  15. «Хотели дать понять, что с людьми так нельзя». Пятерых мужчин судят за поврежденное авто семьи милиционера
  16. В Островце мужчину отправили в колонию за оскорбление Лукашенко и Караева в телеграм-чате
  17. «Мы уже неделю „на осадном положении“». Как жителей минских многоэтажек обходит милиция
  18. «Танцевала, показывая, что ей все сойдет с рук». В суде по делу о надписях на щитах выступил военнослужащий
  19. Стали известны планы по строительству жилья на 2021 год. Что, где и сколько?
  20. У меня в венах тромбы? Сосудистый хирург отвечает на шесть частых вопросов
  21. С 21 января дорожает автомобильное топливо
  22. Лукашенко о госинвестпрограмме: Удивляет потеря отдельными членами правительства реалий, в которых мы живем
  23. «Лукашенко меня не обувал, чтобы я сейчас переобулась». Анжелика Агурбаш об отношении к ситуации в стране
  24. В Москве задержан боец Алексей Кудин, ему грозит отправка в Беларусь и суд за августовские события
  25. Лукашенко заинтересовался пеллетами для отопления домов. Что это и сколько стоит?
  26. Шахтеры, которые ушли в стачку, ответили на обещания «Беларуськалия» взять их обратно на работу
  27. «Пуля повредила мой спинной мозг». История тренера по кроссфиту на коляске
  28. «Около двух месяцев нигде не участвую». Борисовчанки утверждают: их судили за акции, где их не было
  29. «Перевернуть страницу» нельзя, психика так не работает". Психиатр, отсидевший «сутки», о том, что мы переживаем
  30. Посмотрели, на сколько за год подорожал один и тот же набор товаров. Разница в цене удивляет


/

Иллюстрация: TUT.BY
Иллюстрация: TUT.BY
Похоже, кризис 2011 года так напугал наши власти, что уже 4 года борьба за хоть относительную стабильность курса доллара и борьба с инфляцией стали для них абсолютным приоритетом в экономической политике. И если предыдущее правительство на инфляцию не сильно обращало внимание, пытаясь главным образом избежать очередного обвала курса, новое "правительство банкиров" сделало борьбу с инфляцией идейным основанием для продолжения, с косметическими изменениями, кредитно-денежной политики "от Ермаковой".

Экспортный тупик

Конечно, кто спорит: инфляция, безусловно, – зло. (Правда, на Западе сегодня считают, что дефляция – еще хуже. Но нам бы их проблемы!). Но это – сентенция из разряда: "лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным". Значительно важнее понять, приближает ли реализация такой борьбы с инфляцией выход страны из кризиса на траекторию развития?

Есть основания считать, что нет. Все же основная проблема экономики страны – недостаточные объемы производства и экспорта. Да, резкое падение цен на нефть в декабре и девальвация российского рубля изменили для страны экономическую ситуацию. Мы получили очень существенную экономию валютных расходов на энергоносители. И одновременно – резкое падение экспортной выручки от нефтепродуктов, которые в нашем торговом балансе играли важную роль. Впрочем, экспорт белорусских товаров сократился по всем направлениям, что и привело к его падению на 31% в январе-марте 2015 года по сравнению с январем-мартом 2014 года. В том числе экспорт в страны ЕС сократился на 23%, в другие страны СНГ – на 42%, в Россию – на 41%. Если учесть, что падение экспорта в Россию связано с падением там платежеспособного спроса (и не только!), становится очевидным: сформировалась новая для нас экономическая реальность. И, видимо, не самым благоприятным для нас образом.

Если в старом масштабе цен дефицит текущего счета составлял 6-7 млрд долларов в год, что требовало увеличения экспорта на 20-22 млрд долларов (более 30% ВВП, более 50% экспорта, задача в короткие сроки не решаемая), новое равновесие цен еще не установилось. Тем более что российский рынок еще не пришел в равновесие после шока обвальной девальвации, на рынке еще много товара, завезенного до того, цены на российские товары, с учетом импортной комплектации, еще не адаптировались ни к новому курсу доллара, ни к режиму санкций Запада.

Делать окончательные расчеты еще, пожалуй, рано, ситуация, видимо, полностью определится к концу года, но ряд предварительных выводов сделать можно.

Во-первых, общий спрос на российском рынке к додекабрьскому уровню вернется, видимо, не скоро. И нет оснований считать, что и сложившийся рост спроса будет ростом спроса на белорусские товары: китайские, корейские, российские компании за этот спрос бороться будут жестко. Так что падение нашего экспорта в Россию (на 1,5 млрд долларов в 1 кв текущего года) в ближайшие год-два станет тяжелой для нас реальностью.

Во-вторых, наш экспорт в страны СНГ в ближайшие годы будет падать и дальше. На Украине – коллапс, который прекратится не завтра. Экономика страны разрушена, та экономика, которая будет там формироваться (еще когда будет!), не обязательно потребует белорусских товаров. В Казахстане мы проигрываем конкуренцию китайским и корейским фирмам. Оборот с остальными странами СНГ несущественно мал.

В-третьих, как говорил президент, наш экспорт в страны ЕС носит "африканский характер": нефтепродукты, дерево. С падением мировых цен на нефть рассчитывать на рост выручки на этом направлении не приходится.

Все другие направления экспорта у нас просто-напросто не подготовлены. Мировая экономика растет с темпом выше 3% в год, ниш на рынке для нашей небольшой страны достаточно, но механизма освоения этих рынков у нас как не было, так и нет.

На уровне правительства ведется лоббирование продаж узкой номенклатуры небольшой группы белорусских товаров: трактора, МАЗы. Именно лоббирование продаж, об инвестициях в систему продвижения этих товаров и речи не идет. Что, по сути, является реализацией указания президента – "сахар ложками продавать!". С соответствующей эффективностью.

Как пример. В Казахстане через межправительственные решения мы создали сборочные производства сельхозтехники. Но не создали адекватной сервисно-сбытовой сети и не выполнили свои обязательства по локализации производства комплектации. Как результат: пришли корейцы, поставили сборочные производства, создали сервисные сети и начали нас с рынка вытеснять. И что толку от наличия таких межправительственных соглашений?

В таких условиях существенного роста экспорта и экспортной выручки ждать не приходится. А потребность в валюте существенно не уменьшается. Так что в новом масштабе цен наиболее вероятно, что с этой структурой экономики страна выйдет на годовой дефицит сальдо текущего счета в 3-4 млрд долларов. Естественно, в инерционном сценарии.

Одеяло на себя

Только сценарий развития у нас не инерционный. В дополнение к неблагоприятной экономической ситуации мы еще имеем активность правительства и Нацбанка. Которые каждый "тянет одеяло на себя": сказывается отсутствие страновой стратегии, в рамках которой их усилия можно было бы согласовать. Совместными усилиями они экономическую ситуацию в стране только усугубляют. Так что дефицит сальдо текущего счета может быть и больше.

Для небольшой страны с сильно диверсифицированной экономикой национальная валюта вообще является вещью в достаточной степени условной. Цикл ее обращения очень невелик: и выручка предприятий, и зарплаты, и государственные доходы в белорусских рублях быстро выходят на валютный обмен. Где самостоятельно, где – через торговлю.

Логика, подвигнувшая авторов на формирование кредитно-денежной политики "от Ермаковой", проста и понятна: раз нет валюты, не нужны и рубли. Которые будут рваться на биржу за валютой. А не пусти их на биржу – сформируют черный рынок.

В 2013-2014 годах Нацбанк пытался резко сжать денежную массу. Не всегда удавалось, поскольку и правительство протестовало, и президент ту же посевную-уборочную и социальные программы требовал обеспечить. Но в целом дефицит денег в стране ощущался: пошла волна неплатежей, задержек зарплат и т.д. И на фоне этого дефицита, да еще и с регулированием допуска заявок на бирже, Нацбанку удавалось устанавливать курс доллара по его желанию.

Однако сформировались две проблемы. Во-первых, деньги – кровь экономики, и дефицит денег привел к ухудшению финансового состояния большинства предприятий, производство начало сокращаться. А главное – резко сократились инвестиционные возможности, остановилась модернизация экономики.

Во-вторых. Ситуацию усугубил популизм: исходя прежде всего из политических соображений Нацбанк поддерживал курс доллара на уровне, заведомо ниже экономически обоснованного. Политика "дешевого доллара" поддерживала уровень жизни населения, но стимулировала импорт, сдерживала экспорт. Импортоемкость нашей продукции достигала 70%. (Кстати, сегодняшнее падение импортоемкости до 42% связано не с совершенствованием технологий и ростом импортозамещения, а с падением импорта вследствие сокращения производства и запасов в производственном цикле, а также с падением покупательского спроса населения. Вряд ли это можно считать достижением). Да и граница с Польшей, направление потока товаров в приграничной торговле здесь показательно.

Все это резко противоречит мировому опыту, когда рост производства и экспорта поддерживала политика не "дешевого", а "дорогого доллара". Американцы, например, до сих пор пытаются добиться у Китая ревальвации юаня, и без малейшего успеха.

Старые песни на новый лад

Такая кредитно-денежная политика созвучна политике таргетирования денежной массы, которую активно продвигал МВФ лет 30 назад. Тогда она привела к тяжелым социально-экономическим кризисам в Латинской Америке и ЮВА. К чему она и нас вела. И на смену ей в МВФ вошла в моду политика таргетирования инфляции.

И мы идем тем же путем. И у нас сегодня главный враг – инфляция. Сказывается, что в наших вузах программы обучения экономистов отстают от мирового уровня лет на 40. Поскольку в мире уже признано, что политика таргетирования инфляции никаких проблем стран с развивающимися экономиками не решает. Там идет процесс формирования принципов политики таргетирования роста. А мы – опять "старые газеты читаем". Вот и президент говорил, что власти в начале года ситуацию на валютном рынке удалось "успокоить". Но при этом рухнули объемы производства и доходы населения. И в чем радость?

Да, мировой опыт свидетельствует: грамотная и жесткая кредитно-денежная политика способна стабилизировать экономику. Но, как правило, на уровне чуть ниже достигнутого. Для большинства стран это означает "стабилизацию в нищете", сползание в "ловушку бедности". Без активной экономической политики, включая адекватную промышленную политику, без активного взаимодействия государства с частным капиталом, жесткая кредитно-денежная политика способна принести только вред.

К тому же в наших условиях любая экономическая политика осложнена популизмом и волюнтаризмом. Сначала мы ударились в ускоренное строительство социальной сферы. Ресурсы для которого выкачали из реального сектора, его обескровив, чем обрекли на деградацию. Потом озаботились судьбой трудовых коллективов. Поддерживая их ценой запрета на увольнения, снижения эффективности производства. К настоящему времени все они сильно уменьшились числом работников, и большинство из них деградировали. А многие предприятия и даже отрасли (приборостроение, станкостроение), в том числе и ключевые, просто прекратили существование. В АПК, несмотря на регулярную поддержку, ситуация усложнилась настолько, что на одном из совещаний в этом году президент спрашивал: а жив ли еще АПК? Вспоминать инициативы власти по научно-техническому прогрессу, инновациям, модернизации экономики вообще тошно.

Мы долго не признавали наличия кризиса в нашей экономике, который проявил себя еще в 2009 году. Сегодня, скрипя зубами, говорим о "кризисных явлениях", вину за которые норовим переложить на внешние факторы. Самые "продвинутые" говорят о рецессии в нашей экономике. Имея в виду ее как этап экономического цикла, за которым последует фаза подъема. На самом деле мы имеем глубокий структурный кризис экономики, осложненный бездарной экономической политикой и абсурдностью, в нынешних условиях, системы управления в рамках "белорусской модели". Продолжение нынешней экономической политики к подъему не приведет никогда. В ней реально только более или менее медленное сползание страны на уровень Гондураса.

И, что самое печальное, ни в обществе, ни в научных кругах, ни среди представителей реального сектора не чувствуется способности организоваться и начать разработку и продвижение адекватной экономической политики. А без совместных и согласованных усилий государства, общества, бизнеса выхода из нынешнего кризиса для Беларуси не существует.
Обращаем ваше внимание, что мнение автора может не совпадать с мнением редакции TUT.BY
-40%
-10%
-21%
-21%
-25%
-25%
-35%
-40%
-22%
-5%
0071926