Сергей Чалый,

Для "украшения" экономической ситуации в стране главе государства уже не хватает, как прежде, отчетов Нацбанка. В бой вступили некие "независимые эксперты, которые разбираются в экономике". Но пока никто не взял на себя ответственности: "Из тех, кто независимые и разбираются в этой теме у нас, нет никого, кто не говорил бы о проблемах. Если бы был доклад, в котором нет критической ситуации, тогда они либо не независимые, либо не разбираются в экономике". Такое мнение высказал Сергей Чалый в очередном выпуске программы "Экономика на пальцах". 


 
Также в очередном выпуске программы о том, как "распихивают" складские запасы, как Россия "обвела вокруг пальца" Казахстан и Беларусь, закрепив статус временных защитных мер в качестве правил ТС, и почему дальнейшее экономическое развитие невозможно без политических реформ. 
 
Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать аудио (33.59 МБ)

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Открыть/cкачать видео (234.56 МБ)

Было несколько совещаний с участием президента: совещание по вопросам безопасности, интересное совещание по поводу создания независимой комиссии по вопросу урегулирования отношения между "Уралкалием" и "Белкалием". Наиболее интересная вещь: наконец до самого верха дошла проблема со складскими запасами. Ссылались на майские праздники, но никакого исправления сезонности не произошло, напротив, ситуация ухудшилась. 
 
Ситуация беспрецедентная по двум причинам. Во-первых, это рекордный объем складских запасов. 82% от промышленного производства - это даже больше, чем пик летом 2009 года, когда действительно был кризис. Это при том, что по всем параметрам внешней конъюнктуры сейчас условия лучше, чем в 2009 году. Во-вторых, в 2009 году эта проблема вообще не осознавалась как проблема, никто не думал, что она может возникнуть. То есть тогда накопление происходило потому, что никто с ними не боролся, так как не осознавали это как проблему. Сейчас проблема осознается, и с нею борются теми же методами, что и в 2009 году. По статистике за 4 месяца запасы выросли на 50%, то есть в полтора раза. 
 
Это происходит на фоне борьбы с запасами. Фактически это притворные продажи: регистрация как продажи, перенесение техники из минского склада на московский. Дочерние предприятия делали вид, что они продают эту продукцию дальше, как правило, это была продажа с отсрочкой платежа на довольно длительный срок. По бухгалтерии можно учесть деньги, которые еще не поступили, как доходы будущих периодов. Все выглядело неплохо до тех пор, пока не подходил период отсрочки платежа: выяснялось, что этих поставок нет, и дебиторская задолженность превращалась в просроченную дебиторскую задолженность. Сейчас это же и происходит. 
 
Есть ролик, где президент говорит о том, как его беспокоит проблема складских запасов и как с ними можно бороться. "Я хочу попросить, чтобы вы изучили в правительстве вопросы складских остатков. Не надо допускать, чтобы на площадках скапливалась техника. Если мы планируем ее купить внутри Беларуси, так давайте ее заберем сейчас с рассрочкой выплаты. Потом опять же, возможно, придется пропускать ее через главный конвейер и нести затраты. Так хоть польза будет: если есть лишний трактор, надо отдать сельхозорганизациям на каких-то условиях. Например, пусть 50% или 25% платят сейчас, а остальное - в рассрочку на три года или до конца пятилетки. Что-то возьмет на себя бюджет. Надо искать варианты, но не допустить скопления продукции на складах".
 
На что я обратил внимание: "Допустим, если трактор есть лишний, надо его отдать сельхозорганизациям на каких-то условиях". Внезапно прозвучало признание, что он лишний. К тому же не продать, а отдать. 
 
В регионах очень хорошо поняли этот посыл. Сейчас уже невозможно продать тракторы: только в лизинг, иначе никто не возьмет. Прекрасная схема: давайте купим сами у себя. 
 
Посевная завершилась. Как правило, основной жор на тему закупок у сельского хозяйства наступал именно в это время. В конце предыдущего года предприятия сельского хозяйства примерно определяют свою потребность в технике, после чего доводят их до правительства, а фактически до тех, кто курирует промышленность. Заказы подаются предприятиям, и далеко не всегда производится то, что нужно, потому что у промышленников свои интересы. В итоге чаще всего дают то, что не выгодно сельскому хозяйству, но брать приходится. Этот якобы новый механизм, который был предложен (отдать в рассрочку на 50% или 25% сразу, а в итоге просто в рассрочку), существовал и в прошлые годы. В определенном смысле то, что сейчас случилось, наиболее анекдотичный пример того, как обычно происходили трения между промышленниками, сельским хозяйством и органами государственного управления от исполкомов и выше. 
Когда произведено то, что должны отдать колхозам и совхозам, понятно, что никто не хочет платить за это живыми деньгами. 
 
Может, и не могут.
 
Бывает и так, но в любом случае никто не хочет живыми деньгами тратить что-то из оборотных средств. В действительности так называемая государственная поддержка сельского хозяйства в большинстве случаев оборачивается государственной поддержкой промышленных предприятий. То, что произошло на совещании, это обнажение приема. Традиционно это лизинговые системы поставки. Для лизинга есть отдельная структура - "Белагросервис", вполне коммерческая структура. Она где-то финансируется, то есть берет кредиты на осуществление хозяйственной деятельности. И на эти деньги свою маржу перекидывает на тех, кто является потребителем этой техники и учитывает там свою прибыль. Естественно, она тоже ложится в лизинговые платежи, в конечном счете, на сельское хозяйство. 
 

Игра сельскохозяйственных предприятий с промышленными

Дальше начинается waiting game: кто первым моргнет. Зачастую это не самая нужная техника. Более того, очень часто получается так, что если бы наши хозяйства сами решали, что им купить, это были бы другие машины. Кстати, если ты помнишь наши "Дожинки", то, как правило, побеждают на комбайнах не отечественного производства. Даже подержанные, они более ремонтопригодные и служат долго. Чтобы стимулировать сбыт нашего промышленного комплекса, срок службы наших тракторов искусственно делается максимально коротким. 
 
Мне кажется, это общемировой принцип: все время от времени должно ломаться, чтобы покупали новое. Допустим, можно сокращать до бессовестных сроков. 
 
В данном случае это доведено до абсурда. Условия создаются такие, что колхознику выгодно не ремонтировать машины, а постоянно их заменять. По логике сельхозпредприятия должны выложить за технику какую-то часть своих собственных средств. Напомню, заказы были оформлены еще в конце года и спущены промышленным предприятиям. Фактически под них все и делается. А потом сельхозпредприятия сидят и ничего не покупают. Из-за этого возникают статистические трюки: когда рост складских запасов по отдельным видам техники за какой-то период может превышать производство этой техники. Это та самая техника, которая учтена как проданная, но ее не забрали, и она стоит на складе. 
 
Идея этой игры в том, что есть четкий дедлайн, когда нужно сеять. Сельское хозяйство сидит и ждет, у исполкомов начинается паника и они предлагают забрать тракторы хотя бы без оплаты, а потом когда-нибудь заплатить деньги. Сельхозпредприятия получили, что хотели. Но мы понимаем, что в конечном счете все равно на них повесят те самые деньги. Ясно, что процентные платежи будут компенсированы за счет бюджета, а эти долги и так особо не возвращаются. 
 
Колхозник получает трактор, "Белагросервис" получает процент за то, что трактор через него проходит, промышленность просто получает государственные деньги, которые должны были бы получить колхозники.
 
Фактически государство заплатило за тракторы, произведенные нашей промышленностью, за колхозников, повесив на них долги. Самое главное, никаких денег. Какие сразу последствия. Буквально через несколько дней после совещания несколько человек выступают с вариантами решения проблем. Еще раз подчеркну, что дедлайн посевной уже пройден. Оказывается, техника будет поставляться в лизинг. 2 апреля вышел Указ №143 президента, и там есть список тех, кто поставляет по лизингу продукцию. Условия те же самые, которые прописаны в этом указе. 100% ставка будет идти за счет бюджета. Интересно, что, судя по сообщениям, готовится новый проект указа, который будет дополнять апрельский указ. Львиная доля того, что было прописано в Указе №143, уже поставлено. 
 
А складские запасы все равно есть.
 
Об этом и речь. Получается, президент озвучил схему, которая уже была осуществлена. К концу недели ожидается дополнение к этому указу, и там будет расширен перечень того, что нужно поставить по лизингу. Как сказал зам. премьер-министра по сельскому хозяйству Михаил Русый, заберем 2,7 тысячи единиц техники в лизинг. Нигде не звучат слова продать и купить. "В настоящее время прорабатываются схемы. Уже найдены средства для удешевления процентов, а также проведена серьезная работа с промышленными предприятиями на предмет снижения цены по отдельным позициям". Иными словами, сначала распихаем, а потом посмотрим, по какой цене и кто за это заплатит.
Мне кажется немного странным, когда государство покупает что-то у государства. 
 
Они далеко не везде целиком государственные. Но это как раз особенность нашей уникальной белорусской экономической модели. Суть ее заключается в том, что у нас крупные промышленные предприятия, главным образом, находящиеся в руках государства, не являются коммерческими предприятиями. Вопрос даже не в собственности, а в том, что они выполняют функцию социальной защиты. 
 
Да, но как можно у коммерческого предприятия забрать 2700 тракторов?
 
Деньги-то им заплатят, чтобы они работали дальше. Другое дело, что потом эти долги повесят на другой карман. Но при этом месячный объем производства порядка 5 тысяч. То есть на территории завода стоит почти двухмесячный запас техники. Это означает, что два месяца можно не работать. Наши предприятия работают как собес. У нас нет безработицы, потому что у нас нет никакого стимула регистрировать себя в качестве безработного. На пособие можно прожить день. Наше социально ориентированное государство фактически не имеет системы социальной поддержки в виде серьезных пособий по безработице. Человек теряет работу и моментально становится нищим. Поэтому нужно обеспечивать занятость на этих предприятиях. Поэтому нужно производить то, что далеко не всегда нужно рынку. 


 

О вариантах разгрузки складских запасов

Казалось бы, все довольны. Но проблема заключается в том, что производится ненужный товар, который не находит сбыта на рынке. Это означает, что мы омертвляем труд: он потрачен и вложен в то, что стоит и теряет товарный вид. То есть теряется стоимость даже в номинальном выражении. К этому добавляются затраты электроэнергии, коммунальные платежи. По подсчетам Мирового банка на крупных государственных предприятиях до 20% составляет избыточная занятость. Для экономики было бы лучше, если бы эти люди просто не ходили на работу, производя ненужные вещи. Или пусть бы они ходили на предприятие, но чисто в кассу: раз в месяц получали зарплату. Имело бы смысл платить им ту же самую зарплату, чтобы они не производили то, чего не нужно. Для экономики это было лучше.
 
Но психологически это еще тяжелее. 
 
На пресс-конференции Михаила Русова, вице-премьера, курирующего агропром, прозвучала фраза: "Конечно, непростая ситуация с внешними рынками. Но большое значение имеет недостаточная работа на предприятиях, ответственных за сбыт продукции. Производишь продукт - ты должен знать, куда его продашь. Второй, не менее важный аспект - выгодно или не выгодно производство этого товара. Если не выгодно, не стоит и начинать". Иными словами, начинается разговор: "Ребята, вы сначала подумайте, стоит ли производить столько, чтобы потом распихивать". 
 
Как-то получается, что распихать - это не проблема предприятия. 
 
Когда это становится проблемой не микроэкономики, а макроэкономики, тогда это начинает решаться на самом высоком уровне. Уже подключился Мингорисполком. Мне понравилась аргументация зампреда горисполкома Жанны Бирич: мол, затоваренные склады не позволяют предприятиям своевременно реализовывать планы по модернизации. Как красиво сюда вплетается модернизация, которая появляется едва ли не в любом выступлении официальных лиц. "Гомсельмаш" вчера отчитался, что они приступили к отгрузке. "Лишняя техника", ее нужно "поставить", мы "готовы ее взять", а "Гомсельмаш" приступил к отгрузке. Нигде не идет слово "продажа" или "покупка". По словам первого замглавы ведомства (имеется в виду замминистр сельского хозяйства Леонид Маринич), "Гомсельмаш" уже отгрузил 100 кормоуборочных комбайнов. Техника поставляется на сервисные центры и в дальнейшем она будет направлена в хозяйства.   
 
Я так понимаю, в июне все, что можно будет распихать по сельскому хозяйству, будет распихано. Понятно, что это не решит проблему в корне. Но эта схема теперь стала всем видимой: как у нас в действительности происходит господдержка сельского хозяйства. 
 

О Таможенном союзе и негативных сторонах нашего в него вступления  

Про Таможенный союз сложно сказать что-то конкретно, но есть несколько интересных нюансов. Этому совещанию предшествовало несколько высказываний с нашей и казахской стороны, когда они оценивали эффективность нахождения себя в составе Таможенного союза. Результат получился такой, как и следовало ожидать: отрицательное внешнеторговое сальдо с Россией у стран Беларуси и Казахстана увеличилось. Это понятно, потому что фактически идеей Таможенного союза было распространение российских таможенных практик на более широкую территорию. Речь идет о создании некоего экономического анклава, который защищает от конкуренции внутреннюю торговлю не очень конкурентными на мировом рынке товарами. 
 
Минэкономики Казахстана написало, что нельзя игнорировать риск повтора ошибок неудачных торговых союзов, когда во взаимной торговле преобладают товары малоконкурентные на мировом рынке. В результате внутренняя взаимная торговля становится важным подспорьем для производителей, но не несет особых выгод потребителям. Опыт других интеграционных союзов показывает, что взаимная торговля второсортными товарами не имеет долгосрочных перспектив и снижает конкурентоспособность стран Таможенного союза. Это четко видно по динамике внешнеторгового оборота всех этих стран: сырьевая направленность экспорта вне Таможенного союза увеличивается, а сложной техники - падает. 
Получается, что, найдя в рамках Таможенного союза некую отдушину, лишившись таможенных границ и поняв, что соседним странам продавать проще, мы отказались от сложных и интеллектуально затратных схем реализации на экспорт.
 
Идея была предельно проста. Угасающая российская перерабатывающая промышленность либо умрет, либо ее дееспособность можно поддерживать путем создания защитных барьеров. Во время кризиса 2009 года Россия напринимала много временных мер по защите внутреннего рынка. А потом сделала эти временные меры хитрым образом постоянными на основании уровня таможенной защиты, введя правила Таможенного союза для всех. Это нехитрый трюк, но все остальные страны его съели и никаких санкций против этого не применили. 
 
Какая-то логика в этом была: попытка возродить более-менее замкнутую экономику в рамках усеченного Советского Союза. Но в условиях, когда Казахстан и Россия находятся в ВТО, смысл такого существования ТС пропадает. На вопрос, почему у нас возникла проблема с экспортом, у нас отвечают, что это эффект ВТО в России. Буквально год назад, когда оценивали, каково будет влияние по средневзвешенному уровню таможенных барьеров, выяснялось, что вступление России в ВТО никак не должно на нас сказаться. 
 
Даже многие независимые аналитики говорили, что ничего страшного. 
 
Фокус в том, что Россия получила настолько льготные условия, уровень защиты остается таким же, и постепенное снижение по небольшому числу позиций на длительный срок. Перед тем как отправляться на саммит президент принимал Владимира Семашко, который курирует вопросы промышленности. И первый же вопрос: какие у нас проблемы во взаимоотношениях с Россией. Прежде чем ехать разговаривать о судьбе Таможенного союза, ЕЭП и будущего Евразийского экономического союза. 
 
Все предыдущие разы мы говорили, как классно, что мы туда вступили, получили массу выгод. Теперь первый вопрос о негативе. Владимир Семашко этот негатив тут же нашел. "Пока промышленность Беларуси не выполняет прогнозные показатели, но есть определенная динамика по министерствам, концернам и комитетам. И есть задание, чтобы по концу года выйти на эти прогнозные показатели. Должны быть включены дополнительные механизмы, чтобы эти задания были выполнены. Никто не отрицает того, что ситуация на макроуровне непростая, и мы в полной мере уже хлебнули негативных моментов, оказавшись по факту в ВТО, поскольку находимся в Таможенном союзе. Но меры, которые предприняты, и то, что наработано, должно дать нам по концу года положительный результат". 
 
Это чуть ли не первый раз, когда негатив связан с ТС. Обычно ТС оценивается строго позитивно, до недавнего времени причины бедственного положения на складах искались в ситуации на внешних рынках. Теперь, оказывается, можно и ВТО объяснить. 
 

О росте доходов населения и себестоимости белорусской продукции

Был еще один интересный нюанс в совещании президиума Совмина у Мясниковича. Там обсуждались тарифы ЖКХ, ответственность застройщиков за срывы сроков строительства. Помимо прочего, в себестоимости продукции доля затрат растет, что сказывается на ее конкурентоспособности. Михаил Мясникович говорит о вопросах роста материальных затрат на единицу произведенной продукции: "Эти цифры несколько выросли, но структурный анализ говорит о том, что это в основном связано не столько с материальными затратами, сколько с вопросами оплаты труда и другими". 
 
Впервые это произнесено на столь высоком уровне. Речь идет о том, что столь быстрыми темпами идущий рост доходов населения привел к тому, что сейчас в структуре себестоимости вклад оплаты труда примерно соответствует своему максимуму, который был достигнут в 2010 году. Мы уперлись в максимальный уровень, за которым начинаются проблемы. Опережающий рост доходов приводил к росту розничного товарооборота, конечному внутреннему потреблению и росту импорта. Иными словами, внутренний спрос надо каким-то образом ограничивать. Дальше раздавать слонов не получится. Впервые признано, что в плане опережающего роста доходов по сравнению с производительностью труда мы уперлись в некую естественную границу. 
 
Мы снова переходим на рельсы, которые привели к кризису 2011 года. Во-вторых, по количественным показателям мы начинаем  подбираться к тем уровням, за которыми начинаются заравновесные параметры. 
 
Два маркера того, что в экономике не все хорошо
 
На встрече президента на тему того, как работает наш промышленный комплекс, было два интересных нюанса. Президент высказался, какова, по его мнению, сложившаяся ситуация: "Я слушал доклад председателя Нацбанка. Там ситуация вообще стабильная, но все зависит от экономики. Чтобы мы не допустили дестабилизации этой ситуации. Хоть там пока хватает золотовалютных резервов. Но их надо сохранить, а не тратить. Западноевропейские рынки просели, если не сказать больше. Что скрывать, Россия в этой ситуации пытается защитить своих товаропроизводителей. Недавно группа так называемых независимых экспертов по моему поручению изучала эту ситуацию, не правительство, не от предприятий, министерства промышленности, а люди, которые разбираются в экономике. Они мне представили доклад, и из него я пока не вижу критической ситуации. Меня беспокоит ситуация с остатками на складах. По некоторым предприятиям она, по-моему, недопустима. Хотя говорят, что сказывается сезонный характер. Мы на это еще посмотрим, я взял эти вопросы на контроль"
 
В этих высказываниях важно три тезиса. Первый - якобы защита внутреннего рынка России, чего в принципе пока не наблюдается, потому что у России для этого не так много механизмов. Был вброс со стороны КамАЗа, что доля МАЗа на российском рынке упала, на что наш МАЗ сказал, что они считают только по определенному тоннажу. Если брать весь, то доля фактически осталась прежней. Если доля на рынке остается той же самой, это свидетельствует, что никаких особых механизмов ограничения наших продаж в Россию не существует. 
 
Когда Россия начинает ограничивать продажи, это сразу видно: начинается молочная война и все остальное. 

Для этого есть специально обученный человек, который в России выполняет функцию министра иностранных дел, а именно главный санитарный врач Онищенко. Это он настоящий министр иностранных дел, потому что он и со шпротами воевал, и с "Боржоми", и с апельсинами и мандаринами, и с нашим молоком. 
 
Президент говорит: "Я вчера слушал доклад председателя Нацбанка о том, что там все хорошо". Тут возникает вопрос. Последний раз такое совещание, которое нам показывали и о котором говорили, было в апреле. Там действительно рассказывали, что все хорошо, в общем-то так и было. Когда происходят такие вещи, об этом сообщают как минимум в двух источниках: пресс-службе президента и пресс-службе Нацбанка. Более того, нам зачастую показывают выдержки из того, что все хорошо. Даже если мы предположим, что это была особая секретная встреча, не очень понятно, почему людям не нужно показать, как председатель Нацбанка говорит о том, что у нас абсолютно стабильная ситуация.

Соответственно, возникает вопрос, была ли в действительности эта встреча. 
 
К тому же, если обратить внимание, в чем именно у нас все хорошо, то это золотовалютные резервы. Но их тратить не надо. При том, что пока в публичном пространстве никто не говорил, что их надо тратить. Конечно, они немного уменьшились за последний месяц, вернее, выросли, но на меньшую величину, чем поступило денег транша антикризисного фонда. Иными словами, они немного на что-то расходуются. Вопрос траты золотовалютных резервов в условиях плавающего валютного курса вообще стоять не может принципиально. Они могут расходоваться и зарабатываться в режиме управляемого плавания и постепенно сглаживая колебания. 
 
Если в этом мифическом докладе главы Нацбанка речь идет о том, что золотовалютные резервы тратить не надо, это означает, что возникают вопросы, не потратить ли нам немного золотовалютных резервов. А в какой ситуации это может произойти? Если мы начинаем постепенно, незаметно для себя отказываться от режима плавающего валютного курса. Только по этой логике существует необходимость траты золотовалютных резервов, если не считать необходимость исполнения внешних обязательств по обслуживанию государственного долга. Я к тому, что даже из этой фразы вытекает, что все не очень хорошо. 
 
Дальше совсем загадочная вещь. Когда шла речь о просевших рынках и о том, что ситуация со складскими запасами на особом контроле президента, было сказано: "Недавно по моему поручению группа так называемых независимых экспертов, которые разбираются в экономике (не из правительства и не с предприятий), изучала эту ситуацию". 

В принципе, они могут быть из Академии наук…
 
Есть два квалификатора, какие это независимые эксперты. Во-первых, они так называемые независимые, а во-вторых, они разбираются в экономике. Я пытался вычислить, кто эти эксперты. У меня такое ощущение, что это такая же мифическая группа независимых экспертов, как и доклад главы Нацбанка. По крайней мере, из тех, кто независимые и разбираются в этой теме у нас, нет никого, кто не говорил бы о проблемах. Если бы был доклад, в котором нет критической ситуации, тогда они либо не независимые, либо не разбираются в экономике. 
 
Но впервые на моей памяти ситуация в экономике осознается таковой, что чтобы демонстрировать, насколько все в порядке, президенту приходится говорить вещи, которые, вполне возможно, не соответствуют действительности. Такого раньше не было. Недостаточно ссылаться на доклад Нацбанка (который, возможно, и отсутствовал). Иными словами, чтобы по телевизору донести идею, что в экономике все спокойно, этого уже недостаточно. 
 
Это странно, вроде бы с апреля ничего не изменилось, период был довольно благополучный.
 
Здесь важны эти две вещи, практически через запятую. Теперь для того, чтобы нас убеждать, что в экономике все хорошо, недостаточно ссылки на официальные высказывания. С одной стороны, мне приятно это слышать, потому что это некий реверанс в сторону независимых, не связанных с правительством людей, разбирающихся в экономике. Их именем приходится прикрываться. 
 
Они же безымянные, и этими же безымянными экспертами можно будет прикрыться, если вдруг что-то произойдет.
 
Во-первых, никто не признался. Они потому и безымянные, потому что нет таковых, разбирающихся в экономике, кто мог бы написать, что ситуация некритическая. 
 

О проблемах в экономике, которые предстоит решать

Вроде не было никаких серьезных с точки зрения динамики показателей. Но так долго говорили, что мы идем в не совсем правильном направлении, что наконец это стали осознавать на высоком уровне. Буквально в прошлой передаче мы говорили, что именно Нацбанк первым делом начинает бить тревогу, что модель роста, которая у нас есть, не является устойчивой в среднесрочной перспективе и опасна для нашего макроэкономического равновесия. 
 
Стало понятным, что политика доходов, которая всегда была одним из двух драйверов экономического роста, уперлась в потолок. Я не говорю, что в номинальном выражении зарплаты не будут расти. Это означает, что в реальном выражении они будут примерно на том же уровне. Насколько будут расти цены на производителей промышленной продукции (индекс цен производителя, PPI), примерно настолько должны расти зарплаты. Упоминание золотовалютных резервов говорит только о том, что рассматривается вопрос о том, что исправить курс за счет возврата к фиксированному курсу. 
 
Не имея политической воли, чтобы идти в сторону радикальных экономических реформ, которые могли бы повысить эффективность экономики, приходится действовать такими методами. Вполне возможно, задача стоит вернуться к старым практикам, к четкому дедлайну, который у нас есть. Приходится прибегать к вербальным интервенциям о том, что все хорошо, хотя в действительности, вполне возможно, далеко не все хорошо. 
 
Ситуация с сельским хозяйством - классический пример того, что шило в мешке не утаишь, и рано или поздно эти дисбалансы начинают вылазить. Какой из этого есть выход? Самый логичный ответ - перестать производить в таком количестве то, что не находит сбыта. А это означает спад ВВП, неполную занятость, причем в масштабах больших, чем в кризисный год в условиях мирового финансового кризиса и его последствий в финансовом секторе. Я не очень представляю, как это будет воспринято в ситуации, когда по все параметрам у нас макроэкономическая стабильность. Это лишнее подтверждение, что пределы модели роста бросаются в глаза. 
 

Совет от Чалого 

Сейчас нет никакого интеллектуального вызова в том, что нужно делать в экономике. Впервые существует определенный консенсус относительно того, какие у нас проблемы, какое решение нужно и какая модель экономики была бы желательна в конечном состоянии. Более того, Мировым банком  фактически наработано огромное количество бумаг относительно того, что делать с крупными государственными предприятиями, вертикально интегрированными цепочками, что делать с головными конторами, поставщиками, находящимися ниже по технологической цепи. Известно, что делать с бюджетом, пенсионной формой, государственными финансами налоговой системы. 
 
Мировой банк несколько месяцев назад заявлял, что они будут менять страновую стратегию. В основном они финансируют проекты с негосударственным сектором. Но главное, что они анонсировали новую стратегию работы с Беларусью на ближайшие четыре года. "Основной акцент будет сделан на повышении конкурентоспособности экономики посредством структурных реформ", - сказано в отчете Всемирного банка. Еще говорится о повышении качества услуг государственной инфраструктуры, распоряжение ресурсом сельского и лесного хозяйства, обеспечение более качественных услуг в сфере образования и здравоохранения, социальных услуг. Фактически речь идет об эффективности распределения ресурсов. Вынесен он будет на совет директоров Всемирного банка в июне.   
 
Вывод: макроэкономическая корректировка, которая эффективным образом решает проблемы источника внешних дисбалансов в Республике Беларусь, критически важна и необходима. Фактически речь идет о тех самых мерах, которые принимались в денежно-кредитной сфере Нацбанком и Минфином после кризиса и которые действительно стабилизировали ситуацию. Так вот "эта корректировка является недостаточным условием для достижения устойчивого экономического роста в среднесрочной перспективе. Белорусская экономика столкнулась с вызовами, которые выходят за рамки макроэкономической проблемы адекватного финансирования внешних дисбалансов страны. В качестве приоритетных задач выделяется необходимость перераспределения трудовых ресурсов и капиталов в пользу сегментов экономики с высокой производительностью, реструктуризация госпредприятий, поддержка недостаточно развитого частного сектора".
 
Иными словами, они готовы все бумажки, которые они делали по раздельности, свести в одну-единственную стратегию. Рецепт уже есть, осталось только воспользоваться. Понятно, что принять это лекарство мы сможем только после того, как походим к знахарям и шарлатанам. Заговорами эта проблема не решается, рано или поздно за лечением нужно будет обратиться. Невидимая рука либо ведет, либо волочит.    
-19%
-10%
-10%
-10%
-10%
-10%
-50%
0066856