Политика
Общество
В мире
Кругозор
Происшествия
Финансы
Недвижимость
Авто
Спорт
Леди
42
Ваш дом
Афиша
Ребёнок.BY
TAM.BY
Новости компаний

Программы и проекты TUT.BY
  • Архив новостей
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
    1234567
    891011121314
    15161718192021
    22232425262728
    2930311234

Экономика и бизнес


Андрей Коровайко,

Один из двух показателей рейтинга Doing Business, в которых Беларусь сбавила - "Ликвидация предприятий" – 93-е место (75-е место в прошлогоднем рейтинге) и "Защита прав инвесторов" – 109-е место (108). Откуда такая низкая позиция по последнему показателю и что больше всего угрожает инвесторам в нашей стране?

Помогут ли защитить миноритариев принятые поправки в Закон о хозяйственных обществах? Об этом в эфире TUT.BY рассказали партнер Минского офиса международной юридической фирмы GLIMSTEDT Дарья Жук и юрист фирмы GLIMSTEDT Евгения Уроднич


Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


 
- В очередном рейтинге Doing Business Беларусь сбавила обороты в двух показателях: это "ликвидация предприятий" – 93-е место против 75-го места в прошлом году и "защита прав инвесторов" -- 109-е после 108-го. Откуда такая низкая позиция, особенно по последнему показателю?

Д.Ж. Вы правы. Беларусь не первый год находится не на самых высоких позициях, в отличие от рейтингов по другим критериям, по другим индексам. Если говорить об индексе защиты прав инвесторов, то там методика совершенно определенная: исследуются бизнес-среда и инвестиционный климат по трем аспектам. Первый: прозрачность сделок между так называемыми взаимосвязанными, аффилированными лицами - индекс раскрытия информации по этой сделке. Второй критерий - это ответственность за нечестность, за непредоставление информации по данным сделкам. И третий критерий оценки – это способность акционеров затем каким-то образом оспаривать данную нечестность или нераскрытие информации, подавать иски в суд и т.д.

К сожалению, по этим трем критериям наше законодательство до лета этого года – до принятия изменений в Закон о хозяйственных обществах, наше законодательство было не на самых передовых позициях.
Думаю, по предыдущим конкретным изменениям пояснит Евгения.

Е.У. Да, действительно, в РБ в июле были внесены изменения в закон, которые вступят в силу в феврале 2011 года. Тем не менее уже нужно знать, что это за изменения.

Первое изменение касается раскрытия информации о сделках, которые осуществляются между заинтересованными лицами. Если по действующему законодательству о такой сделке должны были информировать только общее собрание участников, то с 3 февраля 2011 года информация должна поступать к всеобщему чтению, то есть информация должна публиковаться в определенных печатных средствах массовой информации и на сайте компании.

Д.Ж. В двух словах скажем, что такое "взаимосвязанные лица" и "взаимосвязанные сделки". В законодательстве есть четкие критерии. У нас они называется "аффилированные лица", это и члены совета директоров или наблюдательного совета, и директор общества, а если есть какой-то коллегиальный исполнительный орган, то и его члены, это и близкие родственники акционеров, и другая компания, если в ней участвует акционер этого общества. То есть это все те субъекты, которые могут влиять так или иначе на принятие решения в данном обществе. Поэтому сделки с такими лицами должны быть на определенном контроле и у общества.

Е.У. Давайте я смоделирую ситуацию, чтобы было понятно. Предположим, у нас есть господин Сидоров. Он участвует в компании А и обладает там долей 60%. Также господин Сидоров участвует в компании В, в которой обладает долей 90%. В компании А он является директором. И в этой ситуации он будет являться аффилированным лицом в отношении к этим двум компаниям, и эти две компании в отношении друг к другу также являются аффилированными лицами.
Если, допустим, будет осуществляться сделка по отчуждению какого-то имущества компании А компании В, то тогда эта сделка будет считаться заинтересованностью директора. Именно о такой сделке должна быть раскрыта информация в СМИ.

Д.Ж. Это будет уже с февраля. До этого информация должна была раскрываться только на уровне самого общества. То есть ты информируешь общество и по таким сделкам необходимо получить одобрение общего собрания.

Поэтому у нас была низкая позиция в этом рейтинге: эксперты Всемирного банка и Международной финансовой корпорации считали, что это не защищает права миноритарных акционеров. Получается, что кворум собрания – 50% + 1 акция. То есть, если ты обладаешь, условно говоря, 49%, что, в принципе, немалая доля, ты можешь не участвовать в собрании, и без тебя будет принято какое-то решение.

Поэтому такая неинформированность миноритарных акционеров могла привести к совершению сделки, приносящей компании убытки, причиняющей какой-то ущерб. По этому критерию решили пойти на такую серьезную меру, как раскрытие информации.

- И это действительно поможет миноритариям?

Д.Ж. С одной стороны, это должно помочь: информация будет в свободном доступе. Условно говоря, читай либо сайт своей компании, если он есть, либо соответствующие печатные издания, в которых раскрывается информация по твоей компании. Но, с другой стороны, это каким-то образом является и раскрытием коммерческой тайны компании и, как следствие, может привести к недобросовестной конкуренции. Потому что и сама схема сделки, и ее субъектный состав: кто участвует, что продается, это тоже может иметь определенную ценность с точки зрения бизнеса и коммерческой тайны.

Поэтому, на мой взгляд, данные требования должны быть применимы к наиболее крупным акционерным обществам, допустим, как это сделано в Польше. Если это крупное акционерное общество, его акции котируются на бирже в свободном доступе, соответственно, любая информация о предстоящей сделке может повлиять на цену акции. В Польше, например, раскрывается информация только в отношении таких крупных обществ. В Литве раскрывается информация, только если речь идет о субъектах, занимающих доминирующее положение, то есть монополистах. Что касается мелкого, среднего и иного бизнеса, раскрывать информацию для всеобщего пользования о таких сделках, может быть и нецелесообразно.

- Но у нас это не оговаривается? Это касается всех.

Д.Ж. У нас с февраля это касается всех. У нас это закон общий и для ООО, где нет акций, а уставный фонд разделен на доли.

- Еще один момент, который меня интересует в новом законе. Минэкономики утверждает, что закон расширяет права акционеров в части оспаривания заключенных сделок в суде. Так это или нет?

Е.У
. Да. С февраля у нас будет следующая ситуация. Если был нарушен порядок раскрытия информации общественности, то любой акционер, даже который обладает одной акцией или одним процентом доли в уставном фонде, может обратиться в суд для оспаривания данной сделки, и суд может признать сделку недействительной. Причем обратиться может как само общество, так и члены совета директоров, и любой участник.

Д.Ж. То есть расширяется субъектный состав: кто может обратиться в суд и зачем (речь может идти не только о признании сделки недействительной, но и о взыскании убытка). Если в результате такой сделки общество недополучило какую-то прибыль, то есть имущество было отчуждено, общество им не пользовалось и прибыль не получало, то мы можем требовать и даже возмещения упущенной выгоды. Так что судебная защита, ее механизм, и субъектный состав, безусловно, расширены.

Е.У. Тем не менее хочу сказать, что есть некие препятствия. В частности, само общество или совет директоров могут подать иск в суд с требованием компенсации убытков только в том случае, если они уполномочены советом директоров. А участник может подать только в случае, если он уполномочен обществом.

Д.Ж. То есть нужно проводить дополнительные процедуры: общее собрание, рассматривать этот вопрос на повестке дня. То есть в принципе механизм есть, но реализация его может быть затруднена – пока всех соберешь, примешь решение и т.д. Но, конечно, это шаг вперед.



- Можно ли ожидать, что эти шаги вперед как-то продвинут нас по этим позициям немножко вверх в рейтинге? Еще такой момент. Закон то принят, но вступит в силу в следующем году. А в следующем году составители рейтинга будут рассматривать изменения, которые вступили в силу в этом году.

Д.Ж. Да, эти изменения будут учтены, видимо, только через год. Безусловно, это либерализация и шаг вперед, но как оно будет реализовано на практике, как будет все с раскрытием информации, не будет ли это приводить к недобросовестной конкуренции в нашей среде…

Еще пару слов. У миноритарных акционеров есть иное право – право на обладание информацией, на получение информации о деятельности общества. Необязательно, условно говоря, раскрывать информацию о конкретной этой сделке. По уставу, по закону любой акционер даже с минимальным процентом голосов имеет право запросить документы от общества, запросить копии финансовых документов, документов о сделке. Любой акционер должен знать эти права и уметь ими пользоваться, активно участвовать в жизни своего общества, каким-то образом предвосхищать нежелательные сделки.

- А чего в законе не хватает?

Е.У. Нужны еще досудебные шаги по получению информации о деятельности компании. Если в других странах это развито, прописано в самих законодательных актах, которые регулируют деятельность компании, то у нас этого нет. Возможно, это закреплено в правах участника общества, но не конкретизировано, не прописаны шаги, как можно запрашивать информацию и ею пользоваться.

Д.Ж. У нас все отдано на откуп самих участников, самого общества и акционеров. Эти механизмы можно прописать в уставах. Поэтому рекомендация такая: четко работайте над уставами, над локальными актами своей компании, прописывайте свои шаги так, как вы хотели, чтобы они были на самом деле. То есть, с одной стороны, может этого не хватает, но, с другой, – это дает нам определенную свободу, творчество и регулирование своих бизнес-отношений.

Еще о новшестве, о котором много говорят, в частности, Министерство экономики. Новый закон предусматривает возможность акционеров влиять на стоимость акций, выкуп которых они могут требовать от общества. Ведь есть такие ситуации, когда акционер не согласен с решениями акционерного общества, где он участвует, либо он конкретно о них не знал. Допустим, было принято решение о реорганизации общества, либо о совершении какой-то крупной сделки, а акционер не принимал участие, либо голосовал против и не согласен с дальнейшим участием в этом АО. Тогда акционер имеет право требовать своего выхода через выкуп акций обществом. До нового закона эта цена определялась общим собранием акционеров. По сути, ему могли заплатить копейки, которые не соответствовали рыночной стоимости его акций. Теперь эта цена будет не ниже номинальной, которая соответствует чистым активам общества. Это тоже достаточно передовой шаг. Я думаю, он тоже может нас продвинуть в рейтинге.

Е.У. Еще следует добавить, что у акционеров появился такой инструмент влияния на цену акции, который заключается в том, что если их доля составляет 2%, то они могут инициировать проведение независимой экспертизы стоимости акции. Та стоимость, которая будет в экспертизе, и станет рыночной.

Д.Ж. Здесь все взаимосвязано. С 11 января следующего года полностью снимается мораторий на обращение акций, которые были приобретены в ходе льготной приватизации в 90-е годы. То есть с января, надеемся, на бирже будут совершаться какие-то сделки по приобретению акций, которые раньше продать или купить было нельзя. В результате таких кардинальных изменений на фондовом рынке ожидается не то чтобы бум, но оживление. Все это предвосхищает нормальное развитие рынка ценных бумаг, сделок с акциями, смены собственников и акционеров в акционерных обществах

- Получается оптимистично! Еще о чем хочется поговорить. У нас еще в Инвестиционном кодексе оговорена защита прав акционеров, подписываются односторонние и многосторонние соглашения, представляющие иностранным инвесторам режимы наибольшего благоприятствования или национальный режим осуществления инвестиций, обеспечивающие защиту прав инвесторов на международном уровне. Как это все работает на практике?

Д.Ж. Конечно, заключались инвестиционные договоры с инвесторами, которые предусматривали и защиту их прав, и предоставление некоторых льгот и гарантий. Но приходя к нам, на наш рынок, иностранный инвестор сталкивается с определенными барьерами или рисками. Прежде всего, это монополия государства во многих сферах бизнеса, таких как и деревообработка, и энергетика, и телекоммуникации, связь и т.д. Поэтому административные барьеры, которые должен преодолеть инвестор, даже имея на руках подписанный инвестдоговор, достаточно высоки. Тут можно посоветовать идти на переговоры з госорганами не только на самом высоком уровне, но и на муниципальном, на областном и т.д. То есть находить возможности и условия, которые будут интересны и стране, и инвесторам, не бояться переговоров с государством о дальнейшей реализации инвестиционных договоров.

Какие еще могут быть барьеры и риски? Это так называемое неписаное право, ведь известно, что наши различные госорганы могут интерпретировать одну и ту же норму, один и тот же вопрос по-разному. И работают такие нормы, которые закреплены не в законодательных актах, а в письмах, разъяснениях и т.д. Как инвестору ориентироваться среди всего этого? Какая норма выше, какая ниже, как правильно себя вести?
Надеемся, что это будет каким-то образом меняться, и можно будет работать просто по законодательным актам, а не по разъяснениям госорганов, которые зачастую противоречат друг другу.

Есть вопрос и с частыми изменениями законодательства, которые могут быть и позитивными, и негативными. И, к сожалению, из Инвестиционного кодекса лет 5 назад уже убрали ту пресловутую норму, согласно которой негативное изменение законодательства не распространяется на инвесторов в течение 5 лет. Такая норма осталась только в декрете, который регулирует деятельность в малых городах: если ты приходишь в малый город, то с даты регистрации 5 лет ты не подвергаешься негативным изменениям законодательства. На наш взгляд, эту норму нужно распространять на общий порядок. Все инвесторы, которые стараются подписать инвестиционный договор, это положение там прописывают, чтобы гарантировать стабильность хотя бы на срок реализации нового инвестиционного проекта.

Еще, если говорить о юридических нюансах инвестиционных договоров, то наше государство нечасто идет на подчинение данных договоров иностранному праву, а ведь инвестор не знает белорусского законодательства, белорусских норм и зачастую, даже имея юридического консультанта, все равно на это не идет: для него определенный риск – подчинять свои отношения иностранному праву. Наши государственные органы тоже, к сожалению, не идут на то, чтобы, допустим, подчинять его английскому праву или праву другой европейской страны.

Также не очень наши госорганы любят так называемую арбитражную оговорку или подведомственность споров, которые могут возникнуть из этих договоров, иностранным, международным арбитражам, настаивая на местных судах РБ. Да, наши суды достаточно быстрые и достаточно дешевые. Все отмечают, что на сегодняшний день мы можем получить судебные решения за два месяца и, в принципе, наши ставки госпошлины не такие высокие. Но, с другой стороны, в случае наличия какого-то государственного интереса по судебному спору исход может быть предрешен заранее.

Поэтому хорошо бы стараться договариваться на арбитраж, на суд не в Беларуси.
Кроме того, инвестор видит и наши налоговые нагрузки, и очень сложное администрирование, и отчетность. У нас сейчас фирму можно открыть за один день, все очень быстро, все очень гладко. Но надо дальше деятельность осуществлять, а это самое главное, развивать бизнес, закрывать его в случае неудачи. Общие барьеры все еще есть, но, будем надеяться, при помощи реформ и рекомендаций Всемирного банка все это будет изменяться. Уже есть положительные моменты.

- Можете ли вы привести какие-нибудь позитивные примеры или, наоборот, негативные, когда речь шла о нарушении прав инвесторов, и ситуацию удалось или, наоборот, не удалось разрешить?

Д.Ж. Зачастую бывает так: подписывается инвестиционный договор на бумаге, а потом, когда доходит дело до его реализации, к сожалению, дальше не идет. Либо начинаются какие-то препятствия, либо какие-отговорки, мол, так нельзя, так не прописано и т.д. У нас в практике таких негативных вопросов не было. Единственное, бывает, что ты очень долго все согласовываешь и уже тот бизнес-план, который был разработан с учетом того разумного времени, должен пересматриваться и пересматриваться. Так что негативный момент, конечно, сроки: очень сложно с госорганами все согласовывать, особенно в таких чувствительных сферах, как деревообработка, энергетика и т.д.

Недавно мы, к примеру, сопровождали сделку с приватизацией часового завода "Луч". В принципе, она реализовывается: договор подписан, акции выпущены и приобретены инвестором успешно. Дальше идет реализация проекта. Поэтому положительные примеры есть. Хотя и негативные примеры тоже известны, они у всех на слуху.