/

Актуально ли сегодня белорусское изобразительное искусство или оно осталось в прошлом веке и какие из сегодняшних произведений отечественных творцов останутся в истории? Журналисты, искусствоведы, философы и художники вместе искали ответы на эти вопросы на круглом столе, который прошел на днях в Центре современных искусств.

Цельной беседы не получилось, каждый в своих рассуждениях делал крен в сторону наболевшего, уходя от комплексного представления ситуации. Художники заявляли об отсутствии искусствоведов и критиков, искусствоведы не соглашались. Художники говорили о необходимости больших выставочных пространств и галерей, коллекционеров, арт-рынка. Галеристы парировали, что большие выставочные пространства пустовали бы, так как местного материала не хватает, а привозить зарубежных художников нет денег.

TUT.BY приводит самые яркие цитаты и тезисы выступающих, пытаясь ответить на вопрос, что может спасти белорусское искусство и надо ли его спасать.

Искусствовед, куратор и критик Лариса Финкельштейн отвечала на вопрос, может ли искусство считаться современным, если оно не откликается на актуальные политические и социальные события в мире. "Я считаю, нет связи между искусством и сегодняшним днем. Искусство живет своим собственным миром, и его актуальность не идентична актуальности жизни. Для меня актуален новый язык искусства, нечто очень авторское".

Культуролог и искусствовед Анна Вощинчук поставила под сомнение саму постановку вопроса. По ее мнению, художники в современном белорусском искусстве заняли позицию оправдывания перед зрителем. Современный же зритель очень требователен и очень необразован или, наоборот, очень образован, считает Вощинчук. "Не знаю, стоит ли пытаться угодить им. Искусство – это всегда рефлексия. Автор имеет полное право не оправдываться перед современной ситуацией, а, имея хорошее образование и талант, делать то, что считает нужным". Она также высказала позицию, что художник своим творчеством обязан задавать планку зрителю, чтобы ему захотелось подняться до этого уровня, понять, осознать, поплакать, обогатиться.

Ведущая дискуссии Татьяна Маркина процитировала философа Ольгу Шпарагу: "Чтобы белорусское искусство стало актуальным, художник должен по-новому взглянуть на условия его возникновения. Эти условия не могут быть сведены к тем экономическим или идеологическим ограничениям, на которые художник привык ссылаться". Она считает, что предметом художественного анализа должна стать повседневная жизнь, о которой в Беларуси мало знают, потому что все еще заняты либо глобальными проблемами, либо своими внутренними мирами.

Художник Михаил Гулин убежден: чтобы выставки стали современными, надо изменить сам подход к ним. По его мнению, в Беларуси они скорее похожи на отчет художника. Самыми главными для себя он отметил проблемы интенсивности художественного процесса и площадок. "Если бы было две-три концептуальных галереи, у зрителя был бы выбор. Автор мог бы нравиться или не нравиться, он был бы одним из многих. Любой художник имеет право пойти направо или налево", - заключил он, подчеркивая свободу автора.

Художник Сергей Гриневич обратил внимание на национальную сторону белорусского искусства. По его мнению, оно разделилось на две ветви: экспортное искусство и внутреннюю эмиграцию. "Мы интересы миру только как белорусские художники, что включает в себя и политику". Он очертил задачи современного искусства, которое нащупывает, где оно заканчивается, использует невизуальные формы и традиционные инструменты. Его высказывание парировали вопросом, почему национальный контекст должен быть интересен вовне, если он часто не понятен. А художник-нонконформист Виталий Чернобрисов прокомментировал: "Мы все мечтаем о национальном искусстве, но оно формируется тысячелетиями, а рушится годами. У нас оно разрушено".

Он вспомнил свой приезд в Петербург, когда на белорусскую выставку, несмотря на разнообразие направлений в Питере, местные художники смотрели с большим интересом. "А мы сидим с комплексом вторичности и неполноценности. В нас никто не вкладывает денег, чтоб мы сохранили свое лицо. Если сделать нормальную белорусскую выставку, она будет достойной", - убежден он.

Коллекционер и меценат Евгений Ксеневич отметил, что, каким бы современным и актуальным ни было искусство в Беларуси, формы его показа по-прежнему традиционные: "Лучше провести четыре выставки в году, но настоящие и хорошие. Сегодня в Минске открывается по две выставки в день". Он перечислил проблемы искусства в Беларуси: у нас отсутствует арт-критика, площадки, частно-государственное партнерство. "В России 90% проектов делают частники. И сюда это тоже придет со временем".

Скульптор Максим Петруль посчитал, что грамотная критика запустит художественный процесс. "Пока же, - отметил он, - критика у нас на школьном уровне: хорошая картина или плохая, умеет рисовать художник или нет". Критик и искусствовед Николай Пограновский парировал, что искусствоведы не мешают художникам жить и творить, поэтому в оценке современности и актуальности искусства они ни при чем.

Искусствовед Ольга Архипова сказала, что для нее не существует проблемы актуального и современного искусства: "Я просто хочу узнавать как можно больше индивидуальностей, которые живут сейчас в Беларуси". Она отметила скорее проблему популяризации современного искусства, чтобы об индивидуальностях узнавало большей людей. "Мы уже не раз проходили по тому пути, когда начинаем говорить художникам, что они должны делать. В социалистическом реализме тоже рекомендовали обратить внимание на повседневность. ХХ век уже заговорил о личности в искусстве, ведь именно это нам и интересно. И чем больше этих личностей, тем лучше". По ее мнению, задача искусствоведов - объяснить зрителю путь, по которому идет автор. Она убеждена, что каждый находит своего зрителя. Одним из основных критериев современного искусства она назвала искренность: "Художник делает то, что ему лично важно". Евгений Ксеневич согласился с ней, что дело не в технологиях, а в личности художника.

Художник Николай Бущик попытался вернуть дискуссию в русло конкретики: "Хорошо бы поговорить о том, куда двигаться современному искусству, если бы Минск не был городом строителей, если бы в Минске жило не 98% крестьян, а другой народ, выросший в городской среде, если бы это было место с бурлящей жизнью. Здесь нормальный местечковый социализм, в котором все продолжается, как было. Художники есть, но они сидят по домам. И судя по ценам в магазинах, скоро никого не останется. Совершенно непонятно, о каком современном искусстве идет речь".

Заместитель руководителя по творческой работе Центра современных искусств, художник Денис Барсуков отметил, что общество и государство с его технологическим развитием и финансовыми возможностями не готово к современному искусству в тех масштабах, которые мы видим в крупнейших западных столицах. "Мы не можем создать современный центр с гигантскими площадями, потому что там нечего будет выставлять. Наши художники в силу финансовых возможностей не могут заполнить большие залы, и у нас нет возможности привозить звездные иностранные выставки. Поэтому мы будем работать с теми материалами, которые доступны технологически, и получать от этого удовольствие".