Алексей Вайткун, / Алексей Вайткун

В воскресенье, 7 ноября, в столичном Доме кино зрителям был презентован первый белорусский мистический триллер "Масакра". Лента кинорежиссера Андрея Кудиненко, снятая на киностудии "Беларусьфильм", участвует в основном конкурсе XVII Минского международного кинофестиваля "Лістапад".

MASSACRE – массовое кровопролитие, жестокое убийство, тотальное истребление.

Фильм создан по мотивам старобелорусских легенд и прозы Проспера Мериме. Действие происходит в 60-е годы XIX века. В Беларуси (в Северо-Западном крае Российской империи) жестоко подавлено восстание. Воцаряется атмосфера страха и уныния. В имение графа Пазуркевича приезжает художник и авантюрист из Петербурга Николай Казанцев. Под видом ученого он намерен каталогизировать редкую библиотеку. Граф готовится к свадьбе, но его невеста – возлюбленная Казанцева. Сам граф оказывается медведем-оборотнем, а приглашенных на торжество во дворец гостей ждет весьма незавидный конец…

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


О работе над фильмом, взглядах на режиссерскую профессию и белорусский кинематограф Андрей Кудиненко рассказал Алексею Вайткуну в рамках авторского проекта журналиста "Личное дело".
 
Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.

Скачать видео TUT >>>

Фильмом своим довольны?

Я своей работой всегда недоволен. Правда, мы, режиссеры, любим повторять цитату легендарного Михаила Ромма: "Если фильм получился больше, чем на 20%, он уже получился". Я не ожидал, что на белорусской киностудии может выйти такой фильм, и то, что он появился, - событие.

Почему не ожидали?

"Беларусьфильм" - это консервативная студия, с определенным творческим взглядом. В 90-е годы там снималось рафинированное постсоветское кино. И то, что появились такие фильмы, как "Волки", "Дастиш фантастиш", "Масакра", означает новое движение уже в другую сторону – в сторону зрителя.



В 90-е ваши идеи не принимали?

Нас не слышали. Я, например, без "Беларусьфильма" сделал "Оккупацию", в России в студии Павла Лунгина сделал "Розыгрыш". А на "Беларусьфильме" своих идей мы реализовать не могли – там было еще старое поколение управленцев.

А вы с предложениями выходили?

Конечно, выходили! Некоторые говорят, что мы не хотели работать на "Беларусьфильме". Неправда. Хотели. А всё, что нам предлагали – это участие в каких-то не очень интересных проектах, конъюнктурных и скучных, на мой взгляд. Это вам подтвердят мои коллеги, режиссеры Кананович и Колбышев.

Мы со своим видением были не в формате этого постсоветского зомбированного, коматозного кино. Я говорил, что "Беларусьфильм" находится в состоянии комы, и вывести его оттуда будет очень сложно.

Вернемся к "Масакре"… Вы определили жанр фильма как "бульба-хоррор"…

Да. Хоррор – это жанр фильмов, призванных напугать зрителя, вселить в него чувство тревоги. Это фильмы ужасов. А бульба – это бульба. В свое время Серже Леоне снимал мои любимые "спагетти-вестерны" - это поджанр фильмов-вестернов, родившийся в Италии и особенно популярный в 1960-х и 1970-х годах. Я подумал, что и свой жанр надо как-то определить…

То есть "бульба-хоррор" - это белорусский фильм ужасов с национальными особенностями?

Да. В нашей картине есть еще белорусский язык, в отличие от других "беларусьфильмовских" лент. Сюжет основан на национальном фольклоре, а фольклор всегда связан с легендами, ведьмами, оборотнями… Обязательно это какая-то любовная история, обязательно искушение, сопротивление. У нас в фильме много страсти.

Вообще по жанру это все-таки мелодрама, но в мистической упаковке – чтобы было интереснее зрителю. Для зрителя там будет очень много неожиданностей, будет чему удивляться. Фильм может нравиться, может не нравиться, но равнодушным не оставит, это точно.

Вы в том числе и удивляли…

"В кино надо удивлять!" - это фраза великого Сергея Эйзенштейна. "Чем будем удивлять?" - спрашивал он все время у своих коллег. И удивлял всю жизнь. И мои фильмы – "Оккупация", "Сны Виноградова" - тоже неожиданны. Они, может, в чем-то неровные, непричесанные, но это мой стиль. Я не люблю вылизанности, не люблю мертвого кино. Кино должно быть немножко сыроватым, грубоватым, небрежным.

Как появился сценарий "Масакры"?

Еще в середине 1990-х годов мы с Олегом Коваловым, российским кинокритиком, рассуждали о том, что "Беларусьфильм" в свое время упустил возможность сделать свой еврокультовый жанр.

"Киностудия упущенных возможностей" - эта ваша фраза родилась тогда?

Абсолютно верно. Есть два фильма – "Восточный коридор" Виноградова и "Дикая охота короля Стаха", и эту линию, говорил Олег, надо развить в национальный жанр. Это было бы кино европейского уровня. Были хорошие фильмы – и военные, и детские, но еврокульта нет. Тогда мы подумали, что нужно делать белорусского Дракулу.

Потом мне предложил сотрудничество Алексей Учитель, продюсер и режиссер. Говорит: "Подкинь что-нибудь зрительское". Я в двух словах рассказал о "Масакре", а он мне ответил, что дороговато. И как-то эта идея отпала. А потом, когда "Беларусьфильм" предложил сделать что-то свое, я, может быть, даже отмахнувшись, чтобы от меня отстали, предложил им фильм ужасов. Думал, что наша киностудия точно никогда не согласится делать такое кино. А мне сказали: "Отлично! Давай!". Это было неожиданно.

В вашу работу руководство киностудии не вмешивалось?

Нет, не вмешивалось. Всегда вмешиваются всякие организационные, финансовые вещи, но в творческом плане, слава Богу, нет.

Пишут, что это кино обошлось вам в пять миллиардов белорусских рублей.

Отнимите общестудийный налог, подоходный налог. Сумма в два раза меньше получается. Я думаю, бюджет был в районе 700 тысяч долларов.

Денег не так уж и много...

Да. Приходилось выкручиваться креативом. Бюджет маленький, возможности делать голливудские спецэффекты не было, поэтому были вынуждены замещать какими-то кинометодами – светом, монтажом, образами.

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Как вы подбирали актеров?

Если это не продюсерское коммерческое российское кино, где идет большое давление на режиссера, в своем любом свободном проекте у меня всегда есть роль для Александра Колбышева. Это мой творческий штрих. И всегда он получает лучшую роль, и это всегда будет брутально, ярко и интересно. Он уникальный актер, и почему-то его мало кто снимает и использует.

Давно дружите?

Мы учились вместе, жили в одной комнате. Знакомы с 1993 года. Еще всегда стараюсь снять Свету Зеленковскую. Это два моих предпочтения, может быть, даже ангела-хранителя. А остальных уже подбираю по сценарию. Актера на роль Николая Казанцева - молодого гостя-афериста, прибывшего в имение графа-оборотня, нашел сразу. Эту роль сыграл Андрей Назимов, московский артист из театра Женовача. У него и в моем "Розыгрыше" была очень хорошая роль. Долго искал девочку и графа – нашел в России.

А что было в белорусских актерских лицах неграфского?

Дело не в лицах, а в возрасте. Сложный возраст героя. В профессии мало остается артистов этого поколения. В России они есть. Конечно, выбор у меня сразу был в сторону наших актеров. Было много проб, но все-таки пришлось ехать в Москву. Роль графа замечательно сыграл Дмитрий Миллер.

В фильме задействованы и актеры из мира живой природы – медведи. Работа с ними не утомила?

У медведя, конечно, был дрессировщик. Знаете, животные – это всегда интересно и непредсказуемо. Например, у меня в "Оккупации" был уникальный кот: он участвовал в восьми дублях – герой им занюхивал самогон и бросал в сторону. Но кот возвращался и эпизод повторялся снова и снова. Животное должно влиться в атмосферу фильма. Я когда-то у Кустурицы читал – у него ведь животные работают: и павлины, и гуси, и коты, которые пять дублей с одинаковым желанием едят колбасу, несколько раз гениально стягивают ее с бутерброда. Так вот, Кустурица говорит, что если контакт с животным есть, то его важно не упустить. Не упустишь – в твоем кадре животные будут делать уникальные вещи.

Наш медведь влюбился в актрису Марию Курденевич, сыгравшую роль Анны. Была финальная сцена, где она уходит вместе в медведем, а дрессировщик говорит: "Он никогда не пойдет за девушкой, а пойдет в сторону дрессировщика". А он уходит с ней в чистое поле. И делал это четыре дубля. Просто влюбился в актрису. "Маша и медведь" мы их называли: подходил, целовал ее, лизал в нос, она вставала, и он шел за ней.



Чем еще вам запомнился съемочный процесс?

Наш художник Артур Клинов определил его одним словом: "Сталинград". Было жутко холодно, и условия у нас, в отличие от коммерческого кино, совсем другие. Были проблемы с обогревом, и с местом – все экономили. И короткий световой день, а студия работает по восемь часов. И пока выедем из Лиды, час пройдет, пока группа расшевелится, растянет все эти приборы, остается два часа на работу. И это главная сложность. Творческие люди готовы круглосуточно работать без перерыва, а водители и технический персонал начинает ныть… Людей можно заинтересовать либо идеей, либо деньгами, а денег на киностудии платят мало. И в этом беда белорусского кино.

А какие еще кинобеды сегодня?

Деньги - это основная. Вторая проблема – отношение к человеку. Главное ведь не техника, которую закупили, а то, что работать некому. Человек научился что-то делать и сразу бежит, к сожалению, туда, где готовы хорошо платить.

Что касается продвижения кино, то реклама и продажи – еще одна беда. Во-первых, на рекламу закладывается всего лишь два процента от сметы – в Голливуде на это идет 30-50%. Плюс проблемы с продажей из-за незаинтересованности: если бы человек продавал кино и получал от этого определенный процент, было бы продуктивнее. Сейчас на "Беларусьфильме" идут разговоры о создании продюсерского центра, а пока у нас все еще действует советская модель кинематографа. Но в то время был свой огромный рынок, в котором кино автоматом прокатывалось по всему Союзу. В Беларуси же рынок маленький, и сам "Беларусьфильм" виноват в том, что зритель относится с презрением и с недоверием к национальному кинопродукту.

Почему, на ваш взгляд?

Фильмы надо было хорошие снимать в свое время. Хотя и в России тоже есть такое: от русского кино зритель тоже уже отвернулся. В этом виноват сериальный поток очень слабого уровня, того кино, которое перед кризисом снимал кто попало и как попало. По этому поводу есть хорошее интервью Константина Эрнста, который сказал, что пытались вернуть телезрителя всеми "Дозорами", но этот массовый поток сериалов этого самого зрителя как раз и оттолкнул. А в Беларуси очень долгое время снималось млявое, аморфное кино… Отсюда и беды.

Что делать?

Обсуждать это можно бесконечно. Например, у картины должен быть свой субсчет, исполнительный продюсер, который мог свободно оперировать деньгами. Постоянно возникают проблемы из-за того, что проплата опаздывает, каждое движение ты должен оправдать двенадцатью подписями – это очень сложно, это мешает творчеству. Это неподвижная бюрократическая структура, и надо думать, как ее облегчить и сделать более мобильной, продуктивной, интересной. Но об этом должен думать не режиссер.

Ваш коллега Александр Колбышев в нашей студии сказал, что нужно сегодня менять основу работы национальной киностудии, подходы в работе…

Да, сейчас и министр, и директор получили задание предложить реформирование системы национального кинематографа, придумать некую модель. Посмотрим, что это будет за модель. Есть разные модели – финская, русская, посмотрим, что будет у нас. Лишь бы это опять не получился какой-нибудь кентавр.

Кстати, в прессе вас часто называют "самым скандальным и самым европейским белорусским режиссером". На ваш взгляд, в чем ваша скандальность, а в чем европейскость?

Скандальным называют в связи с фильмом "Оккупация", который был в свое время запрещен к показу в Беларуси по глупости одного чиновника. Там не было никакой свиньи, никакой фиги в кармане, никакой политики – это честное кино про войну. Поэтому про меня стали говорить "скандальный" - где я там скандалил? Ну, а если увидели скандал - хорошо: главное, чтобы кино не оставляло равнодушным, чтобы оно эмоционально воздействовало.

Сейчас у вас есть такая возможность – воздействовать, ведь к вам повернулись и вместе с вашими двумя коллегами называют "надеждой белорусского кинематографа".

"Три К", как кто-то сказал – Колбышев, Кудиненко и Кананович. И хорошо, хоть надежда появилась. Главное, чтобы она не умерла... Кстати, молодыми кинематографистами еще называют. Колбышеву уже пятьдесят лет, а он все еще молодой кинематографист и будущее белорусского кино.
Знаете, у нашего общества есть еще вот какой минус: когда ты уезжаешь в другую страну, в большой город, где-то что-то докажешь, тогда к тебе начинают относиться по-другому. А когда ты здесь находишься, к тебе относятся, как ко всем. Но, даже несмотря на то, что сейчас мы работаем в Беларуси, нас еще зовут и предлагают работу там, в России, и если здесь к нам будут относиться жестоко и равнодушно, всегда есть возможность уехать, например, в Москву.

А стоят того все эти национальные кинотяготы, двенадцать подписей, выбивание денег – стоит все это нервов, связанных с творчеством здесь?

Стоит: в Москве ты получаешь хорошие деньги, но все равно ты выполняешь чей-то заказ. Тут все-таки реализовываешь свои творческие амбиции. Художника легко купить – только дай ему свободу и возможность реализоваться. Пока выбираю работу на тщеславие.

А есть творческие принципы, которыми вы руководствуетесь в работе?

Во-первых, собираю друзей. Кино должны делать только друзья. По-другому не сделаешь, потому что сам процесс доставляет удовольствие. И все они работают бескорыстно, за идею. У меня были несколько сериалов, съемки которых происходили в очень гнетущей атмосфере: все "стучат" продюсеру, подставляют друг друга. А тут собрал друзей, и счастлив. Кроме постоянных Колбышева и Зеленковской появился мой соавтор Саша Качан, художник Артур Клинов, Саша Дебалюк – и монтажер, и технический директор, Волков, звукорежиссер – я без него тоже не могу никуда деться. И на каждом этапе я подстраховываюсь верными профессионалами-друзьями. Нельзя кино делать одному, ни в коем случае. Вспомните Михалкова: когда у них была банда, петь хотелось от их фильмов. А сейчас непонятное кино. И это чувствуется в кадре: атмосфера на площадке переносится на экран.

А с вами работать как?

Хорошо. Я не деспот, я позволяю людям максимально импровизировать. Есть режиссеры тоталитарные, деспоты. А я, наоборот, даю актерам реализоваться. Снаружи кажется, что я вообще ничего не делаю: актеры играют, оператор снимает. Главное – следить; я это называю "управляемый хеппенинг": максимальная импровизация, но под контролем.

Как вы выстраиваете отношения с новыми актерами?

Главное - кастинг. Когда идет подготовка, очень важно, чтобы был человеческий контакт с новыми лицами. Есть гениальные актеры, но в жизни такие отвратительные гады. В кастинге главное – не ошибиться, и если ты организовал правильный кастинг, и если сложился коллектив, все будет нормально.

Ошибались?

Были случаи, и тогда нужно либо актера менять, либо пытаться что-то вытянуть из этой ситуации. У меня, кстати, хороший помощник – Оксана Пихтова: она у меня второй режиссер и кастинг-директор, человек опытный и много знающий, со вкусом, одна из представителей нашей банды...

Что до кастинга и проб, то вначале раскладываешь пасьянс из фотографий, выбираешь, потом общаешься с человеком, имитируешь сценки. А некоторых и не пробуем. Пробы – это очень тяжелый момент и неприятный - как для актера, так и для режиссера. Если ты знаешь актера по работам в театре или кино и можешь себе довериться, уверен, что у него будет контакт с другим актером, то можно проб не делать. Но делать приходится. Это самый неприятный для меня этап, так как обязательно будут обиды.

А вы неконфликтный человек?

По-разному бывает. В принципе, я либерал, но если надо, могу применить силу.

Как вы отказываете актеру, если приходится это делать?

Тяжело. Иногда ищу, на кого эту миссию можно переложить.

Как вы объясняете актеру, почему он не подходит?

Не подходит по типажу, не стыкуется с другим актером – надо что-то придумать. Все обижаются, конечно, и обижаются даже, если я на пробы не зову. Не подходишь ты на эту роль, например. Нет, обида: ты того снимаешь, это твой друг, а меня ты забыл. Но такая у них участь.

С актерами понятно. А высказывались на киностудии по поводу "Масакры"?

Отзывы разные. У тех, кто имеет отношение к кинокритике, есть вопросы. Министру культуры фильм очень понравился: он сказал, что это один из лучших фильмов независимой Беларуси. Кстати, Павел Латушко удивил меня еще кое-чем: он вызвал всех киношников, узнал, какие проблемы и что делать. Есть диалог, и это приятно. При прежнем директоре киностудии и министре такого не было.

Будут еще работы с "Беларусьфильмом"?

Я надеюсь, что будут. Художник Артур Клинов еще и писатель: он пишет сценарий по "Шляхтичу Завальне" Борщевского и "Бесам" Достоевского. Мы хотим сделать из них единый гармоничный микс. Там тоже будет мистика, искушение, христианский выбор. Нам нужно пройти экспертный совет, а чиновники всего боятся, видят фигу в кармане, во всем видят подложенную свинью. Еще раз повторю, что мы занимаемся не политикой, а искусством… Поэтому я надеюсь, что нам доверятся, и мы сделаем настоящее крутое кино.

После "Масакры" наверняка работать на киностудии станет проще? Я к тому, что кредит доверия заработали. Может быть, в вашей следующей работе будет увеличен бюджет, или, возможно, будет проще договариваться по каким-то творческим моментам?

Я на это надеюсь. Ко мне со стороны чиновников "Беларусьфильма" было какое-то предубеждение, и, я думаю, оно ушло. Я снял вовремя, сэкономил деньги, сделал фильм с вменяемым сюжетом, который воздействует на зрителя. Сделать хорошее кино для национальной киностудии - это прорыв. Годы шлака уже надоели, и то, что появились такие фильмы, как "Волки", "Дастиш фантастиш", - это событие. О моем фильме пусть зрители скажут.

Андрей, так что делать, чтобы на выходе получить качественное кино европейского уровня?

Во-первых, доверять режиссерам. Нынешний директор Заметалин впервые предоставил возможность делать то, что ты хочешь. Сразу же появился результат. И после такой работы с "Беларусьфильмом" кредит доверия, как вы сказали, вырос: на киностудии поняли, что мы умеем делать кино и делаем его в нынешних условиях.

А вы поняли, какое кино нужно сегодня?

В первую очередь кино, направленное на зрителя, качественное кино. Так уже замылил глаз сериальный поток и поток коммерческого мейнстрима, что зритель уже не смотрит на наше кино с доверием. И не нужно идти в сторону мрачного артхауса – это кино, замкнутое в себе. Нужно открываться и искать то, чем можно привлечь и заинтересовать зрителя. Хотелось бы, чтобы белорусское кино имело свое лицо.

Где, кстати, можно будет посмотреть "Масакру"?

Фильм выйдет в прокат 11 ноября. У нас всего восемь копий – рынок очень маленький. Будет идти в столичном кинотеатре "Беларусь" и во всех областных центрах.
 
TUT.BY – диалоги о культуре…
{banner_819}{banner_825}
-20%
-20%
-30%
-10%
-10%
-15%
-15%
-27%
-30%
0063108