Андрей Коровайко, Марина Шкиленок, / Андрей Коровайко, Марина Шкиленок

Рок-группа "Звери" в свое время стала своеобразным прорывом в российском шоу-бизе. Музыканты, набранные по объявлению в интернете, выпустили четыре альбома, сняли четырнадцать клипов и шесть раз подряд признавались лучшей рок-группой по версии Муз-ТВ. Со стороны работа группы кажется легкой и непринужденной: вышли на сцену, "поколбасились", завели публику, получили заслуженные аплодисменты. Но, безусловно, все понимают, что популярность на протяжении уже десяти лет просто не дается. 16 июня "Звери" выступили в минском клубе "Реактор", а буквально за несколько часов до концерта лидер группы Роман Билык побывал в студии TUT.BY, где ответил на вопросы читателей.

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Скачать видео

Фото: Татьяна Пашкович, TUT.BY



– "Роман Витальевич, здравствуйте! Когда мы увидим вашу фотовыставку? Нам известно, что вы отправляетесь на фотоохоту в Нидерланды и, кроме того, любите фотографию. По энергетике, мне кажется, ваша выставка не будет уступать концертам".

– До выставки еще далеко. Я не считаю себя суперталантливым фотографом, начал заниматься фотографией сравнительно недавно, поэтому материала на выставку, достаточного количества фотографий, которые не стыдно показать людям, у меня пока нет. В Нидерландах я собираюсь отдыхать и заодно беру с собой фотоаппарат.

– То есть съемки – это не самоцель?

– Да, я еду как турист сначала в Голландию, потом во Францию. Конечно, я прикупил пленку, подготовил объективы, начистил фотоаппарат, прикрепил штатив, экспонометр – все барахло, но не факт, что достану их и ими воспользуюсь. А потом я поеду на море и там пофотографируюсь. До выставки далеко, если честно. Я не могу выставлять абы что, поэтому пока ждать ее не стоит.

– Чувствуешь себя фотохудожником, а не фотографом-любителем?

– Учиться можно до бесконечности, и я очень многого еще не знаю.

– У кого учиться приходится?

– У знакомых фотографов, иногда у тех, кто тебя фотографирует для журналов, выставок.

– Оказывается, что ты не только фотограф, но и писатель: "Очень рада, что вы в очередной раз приехали в Беларусь с концертом. Пару лет назад купила на концерте вашу книгу, прочла ее с большим интересом. Когда ждать обещанного продолжения? О чем оно будет?"

– Продолжения пока не будет, в ближайшее время можно не ждать. Я не писатель: я написал о своей жизни, о том, что делал до приезда в Москву, как жил, потому что была в этом большая необходимость в то время. Очень много ходило слухов, небылиц и легенд, и для того чтобы их развеять и поставить окончательную точку в моем прошлом, я написал такую биографию в виде диалога. Это больше интервью, чем художественное произведение, но элементы художественного произведения там присутствуют. Цель этой книги – развеять слухи и дать людям информацию, потому что люди "голодали и питались абы чем". Именно для этого и была написана книга.

– А писательский зуд в процессе не появился?

– Нет-нет. Я же не садился за печатную машинку или за комп и печатал. Написание происходило так: мы встречались с девушкой-журналистом, она включала диктофон, мы гуляли, выпивали, общались, пытались расслабиться и просто говорить друг с другом о жизни.

– Приятный процесс написания книги. Почему тогда продолжения не будет?

– Когда мы закончили работу над первой частью, сели за вторую практически сразу. Настало время издавать вторую часть, и когда я перечитал черновики, то понял, что книга перестала для меня быть актуальной. На данный момент я бы переговорил ее. Тем более что во второй части описываются уже московские события: о том, как я приехал, как образовалась группа "Звери", как получилось, что сейчас мы такие, какие есть. Но книга стала для меня неактуальной, и было бы нечестно по отношению к самому себе выпускать ее в таком виде, в каком она есть. А переписывать, переделывать, передумывать ее у меня нет времени и большого желания – поэтому ее нет. Я рассказываю это из года в год – извините, пожалуйста.

– "Сейчас пора школьных выпускных. А как ты провел свой выпускной?"

– Да как обычно, так же, как это делают все выпускники. Официальная часть, потом неофициальная. Все идут встречать рассвет, где это возможно, какие-то утренние полупьяные драки, девочки, поцелуи и так далее. Как обычно, как у всех.

– Стандартный вопрос: "Роман, здравствуйте! Назовите ваш любимый фильм, книгу и исполнителя".

– Любимых фильмов много, книг и музыки тоже. Если коротко: Чехов, Николай Носов, фильмы "Бриллиантовая рука", "Билли Эллиот", любое хорошее игровое кино со смыслом. Музыка – любая живая гитарная, начиная от Rolling Stones и заканчивая группой The Kooks.




– Обычно спрашивают еще о том, кто из музыкантов повлиял на творческое становление.

– Не могу сказать. В принципе, то, что ты слушаешь, то, чем ты увлекаешься, то и влияет. В юности тот набор пластинок, который присутствует у тебя дома, на тебя и влиял. Сейчас влияет та музыка, которой я увлекаюсь и слушаю.

– И что слушал?

– Дома была пластинка "Лестница в небо" Led Zeppelin, издание на русском языке. Там все названия песен были написаны по-русски. Была пластинка Deep Purple "Дом голубого света", пластинка "Мои дворы" Александра Розенбаума, пластинка Элтона Джона, "Черный альбом" группы "Кино", пластинка "Шестой лесничий" "Алисы". Потом появлялись такие группы, как Rage Against The Machine, жесткая индустриальная немецкая музыка Einsturzende Neubauten – все, что попадалось в руки, слушалось взахлеб. Не знаю, влияет ли это на творчество, но где-то далеко в глубине, наверное, что-то откладывается.

– "Вначале группа "Звери" была нормальной такой панк-рок-группой, а потом повалила какая-то попсятина"…

– Это мнение лично ваше, и с ним спорить вообще бесполезно. Кому как.

– Сам как ощущаешь стиль, в котором вы работаете?

– Гитарная авторская музыка – больше ничего сказать не могу. Трудно как-то ограничиться одним стилем, двумя или тремя: есть чуть-чуть и того, и этого, поэтому говорить об одном стиле трудно. У нас есть жесткий, мрачный тяжеляк и есть очень лиричные, легко запоминающиеся мелодии.

– И что, стиль со временем не менялся?

– Он меняется постоянно. Понятно, что ты не можешь до конца поменять себя и изменить себе. Меняется форма, оболочка.

– "Как вы относитесь к своему, с позволения сказать, творчеству? Прошу вас, только без известных штампов. О вкусах, естественно, не спорят, но безголосие и отсутствие вкуса, пошлость и хамское поведение артистов стало уже нормой на сцене, я уж не говорю об исполнении под фанеру. Сравните тексты и наполнение песен той же "Машины времени", ДДТ, даже того же Цоя. "Звери", как говорится, даже рядом не стояли. Я понимаю, что деньги не пахнут, но то, что извергается из ваших ртов, трудно не то что эстрадой назвать – это больше похоже на подростковое подъездное исполнение. Не обижайтесь, на правду нельзя обижаться, хотя звездная болезнь у вас стала, как у многих, патологией. Очень жаль". Круто. Как бы вы прокомментировали эти слова?

– Трудно что-то говорить в ответ, тем более как-то оправдываться. Это мнение человека, и оно имеет право на существование. Да и сказать-то мне нечего – что я ему скажу? Что отвечать? Если человек ограничен, если у него шторки на глазах, что скажешь?

– Я и сам не очень понимаю, к чему сравнение с "Машиной времени", ДДТ, Цоем…

– Наверное, человек слушает эти коллективы, стопудово слушает "Наше радио" и ходит на "Нашествие". Идейный человек, скажем так. Жаль, что люди ограничены и не хотят развиваться. Человек употребил несколько слов: "фонограмма", "звездная болезнь" – это все, что, к сожалению, люди у нас знают о музыкальной индустрии.

Сейчас еще выучили слово "саундчек", некоторые знают слово "райдер". Как можно говорить о таких вещах, как звездная болезнь? Кто знает, что это за явление? Человек приходит с работы, жена говорит: "Ты будешь есть?" Он: "Да нет, что-то не хочу я есть, настроение плохое". Она – щелк! – и думает: "Блин, звездная болезнь. Что-то с ним не то".

Что такое звездная болезнь, никто не знает. Даже мы не знаем, что такое звездная болезнь. Просто все люди настолько разные, что говорить об этом как-то очень глупо. Есть человек плохой, есть человек хороший – и что, теперь обо всех плохих говорить, что они болеют звездной болезнью? А хорошие тогда чем болеют? Это такой бред, такая глупость. Эта ограниченность уже даже и не злит – ты с ней смирился и думаешь: ну ладно, живите так.

– "Рома, за кого вы голосуете в России?"

– Голосую в плане политических лидеров? Я в последнее время не голосую, потому как не вижу в этом большой необходимости.

– Как так? А гражданский долг?

– Гражданский долг – это само собой разумеющееся, но я не считаю необходимым ходить сейчас на выборы.

– Сейчас и так все хорошо?

– Ну да, и без меня неплохо. Да и со мной тоже. Я не люблю политику, если честно.

– И в политических рок-фестивалях тоже не участвуешь?

– Нет, да вы что! Никогда. Помню, когда в Украине были выборы, "оранжевая" революция, нас то один штаб, то другой приглашали и по очереди говорили: "Спасибо, что вы отказали этим, может, мы вам больше заплатим?" Да нет, вы нас не так поняли: мы не играем на таких мероприятиях. Нам это неинтересно, мы не считаем нужным использовать свой музыкальный статус для того, чтобы подначивать людей голосовать за одного или другого. Если я сам захочу как гражданин что-то сказать, я, может быть, где-то и скажу, но это если я захочу. Но мне не хочется.

– "Ромочка, вы так искренне играете влюбленного в своих клипах. Скажите, для их сюжетов и слов песен брались реальные события из вашей жизни? P.S.: Обожаю, целую. Лера из Гродно".

– Не совсем так. Дело в том, что видеоролик – это все-таки сценарий, игра. В жизни, конечно, не совсем так все происходит. Поэтому мы и ходим в кинотеатры – для того, чтобы видеть там не свою реальную жизнь, а некую сказку, некоторую надежду мы получаем от хорошего кино. В клипах то же самое. Я не сторонник бессмысленных клипов: пусть лучше будет история, романтичная или неромантичная, но она будет забавной, и человек будет смотреть и получать удовольствие от этого.

– "Рома, когда ты уже женишься?"

– Да я женат. Раз двадцать уже женился. Сейчас счастлив абсолютно.

– Как жену-то зовут?

– Это секрет. Да все знают, как кого зовут: я просто не люблю об этом говорить и не считаю это нужным.

– Личную жизнь на показ не выставляешь?

– Нет, ни в коем случае.

– Но все же всё равно цепляются с вопросами…

– Ну и что? Это их работа. А моя работа – не говорить.

– Мне понравилось сообщение: "Что я хочу – это невозможно! Я хотела бы познакомиться с вами и пообщаться". Что, вправду невозможно?

– Отчасти человек прав, отчасти нет.

– Сложно вообще получить допуск к телу? Я имею в виду для человеческого общения.

– Нет, не так сложно. Я тут думаю вот на какую тему: если я хочу познакомиться с каким-то человеком, что я смогу для этого сделать? Если это музыкант, значит, прийти на концерт и как-то подать ему знак. Могу после концерта постоять возле черного хода. Когда музыкант будет выходить, я передам ему записку либо скажу: "Привет! Можно пообщаться? А куда вы едете? Можно и мне с вами?" Артисты ведь куда-то едут после концерта, правильно?

– И в тур с артистом – милое дело…

– С нами многие ездят, и мы нормально относимся к этому. Еще можно на сайте задать вопрос, попросить прийти на концерт либо встретиться после концерта, пообщаться с поклонниками.

– Сам отвечаешь на сайте?

– Конечно. Единственное место, где я нахожусь, – это в разделе "Вопросы группе" на официальном сайте. Там все ребята отвечают, в том числе и я. Больше меня нигде нет. Люди постоянно говорят мне: "Вот я общалась с тобой в такой-то сети, но ты мне перестал отвечать". Дорогие друзья! Хватит вестись на эту ерунду: меня нигде нет, только на официальном сайте.

Для того чтобы со мной пообщаться, нужно очень сильно захотеть. Я, в принципе, общаюсь. Кто попадает, кто просачивается, кто встретился на пути, тот нормально со мной общается. А как помочь остальным, не знаю. Понятно, что со всеми не сможешь пообщаться, но многие люди общаются – и нормально. Со многими фанатами мы лет восемь знакомы.

– Может быть, человеку стоит подумать о том, что он хочет дать в этом общении, а не о том, что получить?

– Да, нужно понять цель общения. Просто так встретиться, сидеть и смотреть друг на друга – это странно. Хочется какого-то результата от общения. Все возможно.

– Идем дальше: "С какого возраста ты взял в руки электрогитару? Сразу стал играть на электрогитаре или начал с классической акустики?"

– С акустики, конечно. Дело в том, что акустическая гитара в то время была более распространена, чем электрическая, да и электрических гитар тогда не было. Были какие-то электрогитары ростовского завода, назывались они "Стелла" и "Аэлита", но все равно было кайфово. Сегодня в поезде ехали, как раз с ребятами обсуждали, у кого какая была первая гитара, кто как приходил в магазин перед учебой, вожделенно смотрел на эти гитары и думал: "Блин, ну когда-нибудь она будет моей". Каждый рассказывал это свое ощущение, когда ты вставляешь во что-то – в магнитофон, какую-то колонку – гитару, и этот первый звук – дррррын!.. А если еще и примочку какую-то найдешь, перегрузишь… Мы ехали в поезде, обсуждали эту тему – это суперчувство, конечно.

– Так в каком возрасте электрогитару в руки взял?

– Мне было лет семнадцать, наверное.

– Сколько лет до того на акустике поиграл?

– На акустике играю лет с тринадцати.

– "Роман, когда вы наконец собираетесь завершить карьеру певца?"

– Я не знаю, как-то не думал об этом. Да и вообще, вопрос странный. Я не управляю этим процессом.

– Некоторые люди ставят себе цель: до такого-то возраста попою, а потом пойду заниматься делом…

– Я стараюсь не загадывать, потому что хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах.

– Вообще ничего в жизни не планируешь?

– Планирую гастрольный график, съемку клипов, запись альбома, свой отпуск. Пятилетнего плана нет – есть примерный план на год. А так надолго не планируем.

– То есть окончания своей карьеры не видишь?

– Я даже не задумываюсь – зачем об этом думать? Понятно, что все когда-то закончится. Зачем об этом думать сейчас?

– "Какие марки электрогитар любимые в настоящий момент?"

– Любимые те, которые ты используешь. Я играю на Fender Telecaster, прошу не путать со Stratocaster, и Gibson SG – очень хороший инструмент: легкий и жирный. Из акустических у меня был канадский Godin, но из-за того, что он стал очень старым, я его отправил на пенсию. Теперь у меня Taylor.

– Такой вопрос: "Роман, если бы вашей группе предложили стать основательницей рок-поп-open-air-фестиваля, вы бы дали свое согласие? Да так чтобы не просто участвовать в сборных концертах, а делать масштабные многодневные выступления различных популярных и только подрастающих групп музыкантов".

– Все это очень сложно: организация, участие, молодые команды. Тут с немолодыми командами, со статусными и популярными большие проблемы, а с молодыми…

– То есть ты себя еще не видишь в роли старика, который может чему-то научить молодых?

– В Казани есть первая рок-школа в России. Недавно там мне задавали вопрос по поводу того, что пожелать, как стать, что для этого нужно. Мне так странно было на это отвечать: как можно чего-то пожелать человеку, который живет в своем мире, у которого абсолютно свой путь, ни на чей не похожий? Нельзя сравнивать и проецировать историю одного артиста на историю другого. Нет двух одинаковых путей. Я пробовал как-то продюсировать молодую команду, но у них в голове были такие тараканы! Я им говорил: "Ребята, через два года у вас будет вот это, а через четыре – вот это". Проходит время, и у них становится именно так плохо, как я и говорил. Человек приходит ко мне и спрашивает: "Слушай, а что мне теперь-то делать?" – "А теперь ничего не делать – твое время прошло. Живи по-другому либо занимайся чем-нибудь другим". И все равно человек не понимает: он прошел этот путь и ничего не понял, хотя человек талантливый.

Был один маленький тараканчик в голове, который мешал, – упрямство, непонимание – не знаю, как это назвать: человек просто не слышит другого, который все это прошел. Он просто не слышит, думает, что у него все будет не так. Это практически сломало человеку жизнь, хотя человек талантливый, все должно было получиться. В голове чуть-чуть не хватило обычной мудрости, он не услышал меня. Как можно сказать о том, что нужно для того, чтобы стать настоящим музыкантом? Это настолько запутано и сложно, это такое количество обстоятельств, такое стечение всего – людей, места, положения, твоего мировоззрения, твоих песен, того, где ты сыграл, кто тебя увидел, поняли ли люди тебя или нет. Это такой клубок, такой ужас, что говорить и советовать что-то абсолютно бесполезно и бессмысленно. Как можно найти такого человека, единомышленника, который будет понимать тебя с полуслова? Это практически невозможно.




– "Кто вы по национальности? Кровь каких народов в вас течет?"

– Мама у меня русская, папа украинец. А там, дальше, я хотел бы, конечно, знать, но как-то особо не копал.

– "Роман, ваши песни рассчитаны на маленьких девочек? Их поют подростки лет 14-ти, да и само ваше творчество ориентировано на эту категорию слушателей. Не хотите ли повзрослеть?"

– А человек сам не хочет повзрослеть? Сколько можно писать вот это. Я понимаю, если бы это было написано лет десять назад, я бы, может быть, как-то ответил, а сейчас мне нечего даже ответить. Пора бы человеку, который это пишет, повзрослеть и понять, что время 11-14-летних девочек было девять лет назад. И именно эти люди, которым сейчас 23 года, которые сейчас рожают детей, начинают работать, – это основная публика группы "Звери". Так что средний возраст слушателей сейчас 25 лет и выше. Молодежи стало очень мало – мы со своей публикой пошли дальше. Не нужно обладать большим умом, чтобы понимать, что группа, которой уже десять лет, со своей публикой выросла.

– Но в разном возрасте мы слушаем разную музыку…

– Каждой молодости – свой музыкант, свой герой, свой кумир. Понятно, что если они не появляются, то молодежи приходится присоединяться к кому-то и обращаться: "Так, а кто есть? Этот совсем старый и дряхлый, я не понимаю, о чем он поет. Этот стремный, тот еще какой-то".

Но как только появляется молодой, энергичный артист, к нему присоединяется молодежь. Есть мода: сейчас много молодежи слушает "Ранетки", есть какие-то эмо, готы. У меня много знакомых с детьми, которым сейчас как раз по 12-13 лет. Я знаю, что они слушают. Они не слушают группу "Звери", поэтому такие вопросы странны.

– По этому поводу есть еще замечание: "Ромка, здравствуйте! Наша семья вас просто обожает. Наши дети, мальчики-двойняшки 11 лет, выросли и растут на ваших песнях. У нас и дома, и в машине все ваши сборники. Мы с мужем с удовольствием слушаем, а для сыновей вы просто кумир. Песни просто потрясающие и очень важные для подростков. Спасибо за то, что поднимаете тему подросткового суицида, объясняете в своих песнях, что жизнь продолжается, несмотря на временные трудности, которые для детей иногда кажутся неразрешимыми. Потрясающая энергетика ваших концертов заводит своим позитивом, призывает к действию, манит и привлекает
даже нас, уже достаточно взрослых людей. Вас любит целое поколение сегодняшней молодежи, и мы рады, что ваши песни поддерживают и заряжают наших детей. Низкий поклон вам и вашей замечательной группе". Действительно какой-то специальный посыл для подростков прописываешь в песнях, чему-то поучаешь?


– Да ни в коем случае. Каждый видит то, что он хочет увидеть. Да, я пишу на разные темы, кроме каких-то суперсоциальных. Да, у меня была песня, которую я писал как шутку, но многие восприняли ее как руководство к действию. Вот такая песня получилась для людей, вот так они ее поняли и восприняли. И таких примеров у меня очень много. Когда я писал песню "Просто такая сильная любовь", я вкладывал в нее один смысл, а слушатель ее понял абсолютно по-другому. Я не могу точно сказать, что получится из песни, как она пойдет, чем она станет, как ее поймут люди. Я пишу песню, хочу выразить мысль, я ее выражаю, но люди понимают ее абсолютно по-другому. Вот какая вещь странная. И так не с одной песней, а с несколькими.

С "Районами-кварталами" еще смешнее история. Я писал: "Я ухожу красиво". Ухожу от девушки: у тебя все будет здорово, а я вот хочу как в первый раз, и поэтому – пока. Песня на самом деле не очень позитивная, не злая, но такая решительная. А публике она явилась в таком виде, что все очень радуются, все так поют ее, гимн такой. А чему гимн?

– "Участвовали ли вы в рок-фестивалях? Если участвовали, то где вам больше понравилось? Где лучше организация и теплее публика?"

– Мы участвовали в отечественных фестивалях очень давно. Мы уже давно не играем на российских рок-фестивалях, отказались от них. Вот где я проявил свою гражданскую позицию. Мне не нравится, когда организаторы зарабатывают деньги, не создавая условий ни для артистов, ни тем более для публики. Публика стоит по колено в грязи и покупает пиво втридорога, нет никаких условий – ни гигиенических, вообще никаких, и артисты точно так же, а организаторы под флагом рок-н-ролла идут.

А флаг-то не рок-н-ролльный – флаг-то денежный. Деньги несите нам!.. И прикрываются идеями: мы – рок, мы – по-честному, мы – самые честные.
Это мы честные, а вы вокруг – эстрада, попсовики – вы зло, потому что вы только деньги любите и поете под фонограмму!.. Вот что они вдолбили любителям отечественного рока. Они их обманывают.

Мы приняли решение не играть на таких мероприятиях. Мне просто жалко слушателей, если честно. Я не хочу помогать организаторам просто зарабатывать деньги на людях, не создавая никаких при этом условий. Ладно бы, если бы они все делали для этого – ставили палатки, было чисто, можно было умыться. А то у них все время пивные спонсоры: они спаивают людей и берут за это большие деньги. Я не хочу участвовать в этом обмане. А они прикрываются знаменем рок-н-ролла.

– "Роман, скажите все-таки, зачем вы мочились на могилу Канта? И какие еще достопримечательности вы собираетесь отметить подобным образом?"

– Это все сплетни, комментировать их я не буду. Не было такого, конечно. Мы, кстати, выиграли судебное разбирательство по этой статье.

– "Рома, что для вас рок-н-ролл? Кто из исполнителей является для вас наиболее ярким представителем рок-н-ролла?"

– Мик Джаггер, конечно. Мик Джаггер – это самый главный рок-н-ролльщик планеты. Из наших – я не знаю, кто рок-н-ролльщик. Смотря что вы вкладываете в это понятие. Тот, который пьет, бухает, употребляет наркотики, ведет беспорядочную половую жизнь – это рок-н-ролльщик? Не знаю, может быть, но это, наверное, не совсем умный рок-н-ролльщик.

Я общаюсь с братьями Самойловыми; в принципе, общаюсь со всеми по чуть-чуть. Не могу сказать, что кого-то я не люблю или люблю.

Любой человек, который хоть что-то сделал и как-то мало-мальски известен, уже вызывает уважение. Человек, к которому на концерт приходит много людей, не может быть просто пустышкой. Он может быть человеком с характером сложным, со своим мировоззрением и позицией, но нельзя его не уважать. Поэтому я уважаю всех людей, которые в музыке имеют свое место и предназначение.

– Кстати, спрашивают, где ты проводишь свой отпуск? Турция, горнолыжный курорт, рыбалка?

– Рыбалка будет. Я же говорил – поеду в Нидерланды, потом во Францию, потом в Грецию.

– "Как бы вы хотели провести последний день своей жизни?"

– Во-первых, я не знаю, как. Во-вторых, я очень не люблю вопросы с такой формулировкой – если бы у тебя было три желания, если бы у тебя был последний день жизни, что бы было, если бы ты стал президентом, или чтобы сделал с миллиардом…

– Ну, представь: завтра помирать. Что бы ты сделал?

– Да я не знаю. Это нужно умирать, чтобы знать. А я не умираю. Как можно сказать, что бы я сделал? Что угодно скажи, все это будет абсолютно не так. Как можно ответить на этот вопрос?

– Рома Зверь: Я не умираю.

– По крайней мере, сегодня.













{banner_819}{banner_825}
-26%
-21%
-20%
-20%
-35%
-12%
-15%
-36%
-20%
0063297