Кастусь ЛАШКЕВІЧ, Максім ГАЙКО (відэа),

Максім Танк (Яўген Іванавіч Скурко) нарадзіўся 17 верасня 1912 г. у в. Пількаўшчына (сёння Мядзельскі р-н Мінскай вобл.). Народны паэт Беларусі (1968). Акадэмік АН Беларусі (1972). Старшыня праўлення Саюзу пісьменнікаў БССР (1971-90). Дэпутат Вярхоўнага Савету СССР (1969-89), старшыня прэзідыўму ВС БССР VI-VII скліканняў. Памёр 7 жніўня 1995 г. Поўная біяграфія тут.

Малюнак Лявона Вольскага
Нядаўна Лявон Вольскі прэзентаваў новы сольны альбом на вершы беларускіх класікаў "Белая яблыня грому", мэта якога - вярнуць у сучасны культурны кантэкст творчасць вядомых беларускіх паэтаў. TUT.BY падтрымаў задуму, запусціўшы на партале аднайменны караоке-праект, паўдзельнічаць у якім можа кожны. Паралельна з гэтым мы пачынаем серыю інтэрв’ю з нашчадкамі творцаў, чыя творчасць і натхніла музыку. 

Школьная праграма і дзяржаўная прапаганда стварала і працягвае ствараць з літаратараў ідэалагічна надзейныя вобразы, галовы ў прэзідыўмах, сімвалы дзяржаўнага ладу ці статуі ў пантэоне герояў - каго заўгодна, толькі не жывых людзей. Але ж яны таксама кахалі і жартавалі, выпівалі і хадзілі па крамах, ездзілі за мяжу, заўзелі на футболе, гулялі ў карты… Менавіта такімі мы і хочам паказаць паэтаў - без бронзы, грыму і глянцу - "Класікаў без глянцу".

Першым героем нашага цыкла стаў сын народнага паэта Беларусі Максіма Танка Максім Яўгенавіч Скурко. Ён нарадзіўся ў 1941 годзе. Скончыў хімфак БДУ, стаў кандыдатам хімічных навук і да выхаду на пенсію працаваў вучоным сакратаром Інстытута біяарганічнай хіміі НАН Беларусі. А яшчэ цягам усяго жыцця ён быў побач з бацькам, гадаваўся ў акружэнні класікаў, ледзь не кожны дзень сутыкаючыся ў побыце з людзьмі, якіх мы сёння ведаем па падручніках і энцыклапедыях.

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.



Как дядька Танка объездил полмира и видел "Титаник"

 
- Максим Евгеньевич, Максима Танка знают все, а вот о его родне почти ничего не известно…
 
- Мой дед Иван Скурко был грамотный, интеллигентный человек, пчеловод. Вместе с братом у них было зажиточное хозяйство, не один гектар земли.
 
Его брат Фадей - вообще уникальный человек. В царское время стоял часовым у Кремля. Потом уехал в Чехословакию, где окончил высшую ветеринарную школу. Работал в Германии. Когда начался массовый выезд белорусов на заработки в США и Латинскую Америку, дядька отца отправился в Аргентину, где прожил целых 10 лет. Кем там только ни работал - и таксистом, и на автозаводе. Заработал много денег и вернулся домой, чтобы купить землю. Но тут уже была советская власть, и все богатство пропало.
 
Интересно, что из Аргентины он привез с собой книги, многие из которых до сих пор лежат на хуторе. Хорошо знал чешский, немецкий, испанский языки. Работал в колхозе и выполнял роль ветеринара всей округи.
 
При этом обладал огромной физической силой. В 70 лет поднимал бидон с молоком. Уже в старости мы привезли его в Минск, чтобы вырезать аппендицит. Так он велел доктору делать операцию без наркоза. Вырезали, зашили, доктор пошел руки мыть, а дядька встал со стола и пошел как ни в чем не бывало.
 
Я очень любил деда Фадея, часто ночевал с ним на сеновале и по Нарочанскому краю на коне ездил. Такие байки травил, что я не знал, чему верить, а чему нет. "Видел, - говорит, - "Титаник". Можешь себе представить, он такой огромный, что по нему трамвай ходил!".
 
А вот сестра деда погибла во время войны. Раньше говорили, что ее убили немцы. В это слабо верится, ведь они на хутор почти не заходили. В основном были так называемые партизаны. О них у Быкова хорошо написано.
 
- Ваш дед был "заможным" селянином. Как он относился к коллективизации?
 
- В Западной Беларуси в колхозы начали загонять уже после войны, и дед воспринял это однозначно отрицательно. Хозяйство их было большое и сильное, но землю-то они когда-то купили с лесами и болотами. Своими усилиями все выкорчевывали, потом поливали. Каждый день вставали в четыре утра и до захода солнца так рачковали, что ай-ай-ай.
 
Очень плохо к советам относился и дядька. Приезжает в колхоз секретарь райкома и начинает учить селян, как и что делать. В конце выступления встает Фадей и говорит: "Слухайце, усё што ён гаварыў, гэта гаўно". А авторитет у него был огромный. Интересно, что в самом начале его даже сделали председателем колхоза, в котором он все наладил по принципу Аргентины: рынок, конкуренция… В короткое время колхозы в округе обеднели, и его сняли. У отца из-за него были большие проблемы, даже в ЦК партии вызывали.
 
- А как дед с братом смотрели на коммунистические убеждения вашего отца?
 
- В семье никогда о политике не говорили. Причем пошло это еще с польских времен, когда батька жил в Вильне и был одним из лидеров Компартии Западной Беларуси. Любое слово тогда могло навредить.
 
- Но он на самом деле верил в светлые идеи коммунизма?
 
- Создавалось впечатление, что исключительно. Его любимой книгой был старый сборник поэзии Маяковского, подаренный моей мамой. Знал его наизусть с любой строчки. Правда, трудно сказать, что было внутри. Ведь когда я читаю его стихи, резко видно разграничение поэзии до 1939-го и после. Помню такие эпизоды, когда раздавался звонок и в трубке звучал приказ: к 1 мая написать стихотворение в газету. А если вдохновения нет? Твои проблемы. Такие были жесткие рамки.
 
- Но дома политику никогда не обсуждали?
 
- Они с мамой, может, и говорили - оба же были из Западной Беларуси. Но при нас - никогда.
 
­

"Я павінен быў вас застрэліць"

 
- Существует легенда, что руководитель госбезопасности БССР Цанава вызывал по ночам Танка, чтобы поиграть с ним в бильярд. Какова в ней доля правды?
 
Про то, как Танк играл с Цанавой в бильярд, и кто из товарищей писал на него доносы, смотрите в нашем видео.

 
Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.
 
 
- Бывший комиссар Виленского края Иван Климов, руководивший уничтожением белорусской интеллигенции в Вильне, уже в советские времена говорил с сожалением про Танка: "Эх, не дабраўся я да гэтага цыбатага!.."
 
- Насчет Климова не знаю. Но как-то в 1960-е Машеров пригласил Танка в ЦК и говорит: "Евгений Иванович, эмигранты из Канады и других стран пишут, что вы невыездной. Если не поедете, их обвинения подтвердятся". А отец в то время сильно болел - пришлось делать перед самолетом укол. Прилетает в Канаду, а там его встречает дикое количество эмигрантов. Заказан дорогой ресторан, где должен пройти его творческий вечер. Плакаты висят. А у него денег с собой почти не было. Что делать? Звонит в Москву. "Ну, пускай будет по их программе", - советуют ему. И вот на этом вечере подходит к нему человек: "Яўген Іванавіч, ці памятаеце мяне? У 1937 годзе вы мусілі прыйсці на явачную кватэру ў Вільні. У мяне было даручэнне вас застрэліць, але вы не прыйшлі. Дык давайце вып’ем за ваша здароўе!".
 

Танк за океаном

 
- В начале 1960-х Максим Танк несколько раз ездил в Америку представлять БССР в ООН. Во времена "холодной войны" подобные выезды за пределы "железного занавеса" были уникальными. Что он вам рассказывал?
 
- Отец трижды бывал в США на сессии ООН в составе делегации БССР. Каждый раз по три месяца.
 
Конечно, самая известная поездка - в сентябре 1960 года. Тогда он плыл через Атлантику на корабле "Балтика" вместе с 1-м секретарем ЦК КПСС Никитой Хрущевым, который на юбилейной 15-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН стучал ботинком по трибуне.
 
Про то, как Танк пил с Хрущевым виски, смотрите в нашем видео.

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


 
- А как американцы их встречали?
 
- Нормально встречали. Говорил, к Никите приставили двух телохранителей - таких амбалов, что к ним боялись подойти.
 
Интересно, что отец привез журнал "Life", посвященный визиту, так они засняли Хрущева в позах, когда он похож то ли на свинью, то ли еще на кого.
 
Еще отец рассказывал про эпизод в гостинице, когда он почувствовал гордость за страну. Возле двери его номера всегда стоял двухметровый чернокожий полисмен, вооруженный до зубов. Каждое утро он приветствовал отца: " Good morning, Sir!" Однажды отец выходит, а полисмен ему: "Здравствуйте, сэр!" Это Гагарин в космос полетел.
 
- А что на него произвело наибольшее впечатление в США?
 
- Не знаю, что на него, а нас впечатляло то, что он привозил. Ехал с маленьким чемоданчиком, а возвращался с четырьмя большими. Цены там были смешные. Например, тогда в моде были нейлоновые рубашки, так одна стоила всего 95 центов. Союзу писателей он привез чемодан галстуков. "Нафига столько? - спросил я у отца. - Ну, нужно же каждому подарить".
 
Лекарства людям привозил такие, что у нас и в помине не было.
 
Размер суточных составлял 10 долларов, что было значительно меньше, чем получали члены иностранных делегаций. Потому наши на всем страшно экономили, на кефирчике сидели. А на сэкономленные деньги он, например, привез маме шубу. Отдал портному размеры, и через неделю принесли готовую - 180 "зеленых". Правда, доллар тогда был в разы выше, чем теперь.
 
- А в чем заключалась их работа в ООН?
 
- Ай, какая там работа! Все было по заказу. Хотя, как-то Life даже напечатал его фото во время доклада.
 
Была такая история. Один год в составе белорусской делегации поехал драматург Андрей Макаёнок, большой друг отца. Министр иностранных дел БССР заставил его писать какую-то речугу. Так он его открытым текстом и послал. "Если не напишешь, больше ты в Америку не поедешь, - пригрозил министр. - Ну, и хрен с ней, с этой Америкой!"
 
Ездил с ними и Кулешов - его тоже не заставишь писать. Своеобразный был мужик, замкнутый. Даже по Америке не ходил.
 
- Как не ходил?
 
- Он все свободное время с вахтером в гостинице в шахматы играл!
 
Один раз, рассказывал отец, кто-то сказал, что шмотки дешевые подальше от центра. Пошли в какой-то магазин. Осматриваются, вдруг открывается дверь и входят два гангстера с пистолетами. Вскрыли кассу и подходят к нам. А продавец говорит: "Это рашнс!" Так те махнули рукой и пошли. "А у нас штаны уже полные", - рассказывал отец.
 

"А там на Нарочи три народных при лучинах стихи пишут!"

 
- С кем из партийной номенклатуры у него были хорошие отношения?
 
- Машеров тепло к нему относился и очень уважал. При нем и здание Союза писателей на улице Фрунзе в Минске было построено, вместе не раз ходили на стройку. И у
"Класік"

Класік — гэта чалавек таксама.
Толькі — чорт вазьмі! — нейкі адумыславаты.
Што ні чыхне — апладысменты, рэклама.
Што ні напіша — цытаты.

М.Танк
нас на даче на Нарочи Машеров неоднократно был.
 
Как-то был очень неприятный эпизод. На Нарочи открывали ресторан и сказали, что приедет Машеров. Заасфальтировали дорогу, которую перед самым его приездом полила машина, чтобы асфальт блестел. Около бордюров собрались лужи. Так нашли школьников, и они тряпками собирали воду и выжимали на газоны! При открытии ресторана Машеров взялся за дверную ручку, а она осталась в руках. Столы ломились от угощений, но Машеров только "боржомчика" попил и поехал дальше…
 
С Поляковым, Кузьминым также были хорошие отношения.
 
Однако были и неприятные факты. Лыньков, Кулешов и Танк построили за свои деньги три дачи на Нарочи - простенькие деревянные срубы. Земли им предлагали по гектару, но батька взял только 15 соток. Так секретари обкомов, райкомов не давали спокойно жить. Каждый год обязательно какую-то подлятину сделают. То электричество отключат, то воду. Так хотели, чтобы народные к ним кланяться ходили. Был такой Тябут - он особенно старался.
 
С этими дачами была забавная история. Приезжает отец как-то - ни света, ни воды. Второй раз - то же самое. Отец никогда никому не жаловался, только дома повозмущается: "Представляешь, Любаша!" А тут у нас как раз были гости. Любаша, долго не думая, и рассказала за столом. Макаёнок говорит: "Слушай, Любовь Андреевна, завтра будет свет!" - "Каким образом?" - "Я тебе сказал будет, значит, будет".
 
Хорошо поддав за столом, Макаёнок - такой хохмач был! - пошел домой. А жил он в доме работников ЦК. И кому-то из боссов - кажется, Полякову (в 1977-85 гг. - председатель Президиума ВС БССР - TUT.BY) - вырубил свет. Шум, гам, милиция, все переполошились. Наконец, нашли пробку, включили. Макаёнок выходит и вырубает пробку во второй раз. Снова шум, переполох, а Макаёнок с невозмутимым спокойствием спрашивает: "Что вы тут бегаете... Это же я выключил!" - "А чего ты хулиганишь?" - "А там на Нарочи три народных при лучинах стихи пишут!" Назавтра свет на даче был. А потом Поляков пожаловался Машерову. Через неделю провели им и телефоны.
 

"Навошта вам праблемы з КГБ"

 
- С кем из литераторов отец особенно дружил? 

- С Пименом Панченко еще с войны. С Михасем Лыньковым вообще не разлей вода были. Они и рыбу вместе ловили, и в ООН ездили. За любовь к воде и лодкам я называл его "белорусский Хэмингуэй".
 
У него было, может, моторов 15 лодочных. При покупке он сперва их разберет, поправит и снова соберет. Один из них - "Джонсон" - аж из Штатов привез! Причем шел он оттуда почти год. Когда в одном из двигателей что-то сломалось, написал названия детали отцу перед поездкой в Америку. И отец привез. Сам Лыньков также много всего людям привозил. А еще он страшно много курил. Из США столько сигарет притянул, что они в кладовку не лезли…
 
Когда он был уже в возрасте, жена боялась его одного на рыбалку отпускать. Так мы вместе с ним плавали. Лодка, мотор, блесна, лески - все американское. А жена с берега смотрела в полевой бинокль, чтобы он не курил. У Лынькова же всегда кроме сигарет в загашнике была бутылка коньяка. Так мы за рыбалку не только пачку сигарет выкуривали, но и бутылку выпивали.
 
Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.

 
Короткевич часто у нас бывал дома. Это было чудо! Они все спорили с батькой по поводу исторических фактов, "Чорнага замка Альшанскага". Один раз позвонил, что придет. А я забыл и ответил ему на русском. Так он меня так обложил с ног до головы: "Як табе не сорамна!.." Правда, почти всегда под газом был. Помню, какой-то юбилей в Союзе писателей отмечали. Короткевич на таком газу уже был, что Машеров ему еле к рубашке орден прицепил.
 
Еще со времен Западной Беларуси он очень дружил с всемирно известным оперным певцом Михасем Забейдой-Сумицким. В 1963 году, во время "хрущевской оттепели", он приезжал к нам из Чехословакии. Красивый мужик был. Интеллигент в высшей степени и большой белорусский патриот. По-белорусски так красиво говорил! Отец предлагал ему остановиться у нас, но он отказался: "Пайду ў гатэль. Навошта вам праблемы з КГБ". Когда умирал (я читал его письма), просил, чтобы похоронили в Беларуси. Отец ходил, просил, но так и не дали.
 
С Рыгором Ширмой дружбаки были также с вильнюсских времен. Он у нас бывал, мы - у них.

 

Как в Союзе вручали Ленинские премии

 
- А литературные дела дома обсуждали?
 
- Маме рассказывал, она всех знала. Дома у него не было рабочего места, что б он только стихами занимался. То посуду помоет, то с детьми поиграет. И это его не раздражало. Вдруг брал карандаш, блокнот и уходил писать. Как напишет стихотворение, приходит на кухню к Любаше. Первым рецензентом и критиком Танка была моя мама.
 
Целая эпопея была с награждением Ленинскими премиями. Все было жестко нормировано: Беларуси - одну премию, Украине - две и т.д. Никого не интересовало, что в этом году в республике могло не быть ни одного шедевра, а в следующем - наоборот, три.
 
Один год на премию по поэзии был выдвинут Максим Танк и россиянин. Было несколько этапов голосования. После одного из них звонит нам из Литвы народный поэт Межелайтис и поздравляет маму: "Женька получил премию! Еще один этап остался, но он уже не имеет значения". Проходит финальное голосование, и ни отец, ни россиянин ничего не получают. Как стало ясно потом, премии им просто не хватило. Для того чтобы это "оформить", в Союзе белорусских писателей проводится специальная операция. На трибуну перед последним голосованием выходит Глебко и начинает расхваливать книгу Танка, параллельно "опуская" российского поэта. Такую же работу среди кинематографистов проводит Алесь Кучер (критик-"оглобельщик", после статей которого в 1930-е были репрессированы многие литераторы; писал доносы на Танка. - TUT.BY). Конечно, все российские члены комиссии проголосовали против белоруса. Правда, на следующий год Танк уже получил.

 
Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.
 
Помню, как-то приехала к нам на дачу группа писателей. Среди них - Расул Гамзатов с женой. Батька мне говорит: "Главное, подпои его", и посадил рядом. А с другой стороны сидит его жена. Я налью рюмку, а она его ногой - раз. Потом Гамзатов мне говорит: "Максим, у меня точно, как у тебя: на нижней полке стоит Советская энциклопедия. Единственно, вся коньяком заставленная... Что ты сидишь, надо что-то делать!" Я говорю: "Пошли". Она насторожилась: "Куда?" - "Туалет покажу Расулу Гамзатовичу". Заходим на кухню, по стакану "Беловежской" шахнули. Потом еще раз. Так мы несколько раз ходили. Когда мы уже по бутылке выпили, Гамзатов говорит: "Да, этот напиток у вас очень хороший. Закажу в вашем Совмине пару ящиков отправить домой".
 
Я восхищался его стихами, а батька говорит: "Тысячу лет назад Омар Хайям и другие написали эти же строки лучше. Посмотри, как у них сказано о мече, вине и женщине. Притом учти, это перевод с аварского, улучшенный перевод. Ничего нового Гамзатов в поэзии не сказал".
 
Отец был настоящим знатоком поэзии, тонко ее чувствовал. В свое время Бэла Ахмадулина напечатала в "Юности" небольшую поэму "Ромео и Джульетта". Мой знакомый физик, большой любитель поэзии, прочитал и начал плеваться: "Что за ерунда! Кто выше Шекспира прыгнет?" А отец спокойно говорит: "Написано неплохо, но есть две строчки, которые до нее никто не сказал. Они стоят всего".
 
В какой-то момент он отошел от рифмы к белому стиху, говорил, что в рифме столько не скажешь, нужно воды много наливать. И добавлял: "Давай начнем с того, что в рифмованной поэзии Пушкина уже никто не переплюнет".
 

Как страна "кинула" народного поэта

 
- На каком языке отец разговаривал дома и как относился к тому, что "мова" в загоне?
 
- Конечно, плохо к этому относился, но при этом говорил: "Я пра родную мову ў сваіх вершах напісаў. Далей залежыць не ад мяне".
 
Сам говорил на том языке, на котором разговаривали с ним. Мама - в основном по-русски, хоть свободно переключалась на "мову". Оба свободно по-польски говорили. Поляки отца вообще боготворили, наградили его крестом Возрождения Польши и орденоми Заслуги ПНР. Премия была дикая, так он все деньги передал на строительство Варшавы. И поляки уже не знали, как его отблагодарить. В итоге придумали показать мне, тогда студенту, Польшу. Встречали по-царски: член КПЗБ генерал Малько, один из руководителей подполья Минского гетто и редактор еврейской газеты Польши Гриша Смоляр. На машине за месяц объездил всю страну. Такой уже кайф словил!
 
И в Литве отца очень любили. Когда в 1980-х он заболел и нужно было ставить стимулятор сердца, у нас начали крутить, вертеть… Литовцы же сразу предложили и поставили ему в Вильнюсе бельгийский стимулятор. В больнице его навестил первый секретарь компартии, председатель Совета министров. В Беларуси его не только в Лечкомиссию не хотели брать, хоть было положено по закону, так ни одна ж…а потом не пришла.
 
— Человек, который 20 лет руководил Союзом писателей, председательствовал в Верховном совете, народный поэт оказался не нужен стране. Почему, на ваш взгляд так произошло?
 
— Мне сам батька говорил: "Сынок, запомни, как только ты на пенсии, ты уже никому не нужен".
 
Про то, как страна "кинула" народного поэта, сморите в нашем видео.

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.
 
Когда у отцовского гроба сидели, Лукашенко (он возглавлял комиссию по похоронам) подошел, руку взял и говорит: "Обращайся, когда надо".
 
- Обращались потом?
 
- Несколько раз, но безрезультатно. Все же идет через отдел, а там сидят "туда-сюда". Один раз, правда, когда с нашего дома упала мемориальная доска, и я обратился, ее повесили на место.
 
Кстати, предсмертное завещание отец написал от руки на обычном листке. Запретил хоронить его на Московском кладбище - "там и так места мало", никаких оркестров, орденов на подушечках и памятников. Похоронить просил на сельском кладбище возле родной хаты, а имя дописать на надмогильной плите матери, которую мы вместе с ним ставили.
 
Моя мама умерла за несколько месяцев до него. Ее прах отец хранил в своей тумбочке, и похоронили их в одной могиле.
 

"Лучше я такси возьму, чем потом говорить будут"

 
- В жизни он всей этой помпы тоже не любил?
 
- Абсолютно. Пока председательствовал в Союзе писателей, за ним была закреплена государственная машина. За все это время шофер ни разу не ждал его ни минуты. "Евгений Иванович, а что ж вы так рано вышли?" - "Так, ничего. Я же гуляю". И ни разу эта машина не использовалась в личных целях. Мама сколько раз говорила: "Женечка, давай съездим на базар". - "Нет, Любаша, лучше я такси возьму, чем потом говорить будут". Скромный был страшно!
 
Когда я служил в армии, батька поехал меня раз навестить в Барановичи. Представьте себе, председатель Верховного Совета поехал на поезде! В части как узнали, кто он, переполошились: "Что делать?!" - "Что делать, что делать… Увольнительную мне дайте". Приехал, вечер провел в части небольшенький…
 
И вот еще что интересно: у него не было плохих людей. Я, бывало, говорю: "Этот такой засранец". - Не, ну што ты. Добры чалавек!" В бога не верил, но по этому уставу жил. Даже к тем, кто на него доносы писал, относился, будто ничего не произошло.
 
- Общеизвестно, что отец за многих людей заступался, помогал.
 
- Когда был депутатом Верховного Совета БССР, а потом председателем, членом ЦК, к нам все время приходили люди из нарочанских деревень. Двери всегда были открыты для всех. Разговор начинал с того, что просил маму накормить гостя. В основном приходили с бытовыми вещами: у кого-то хата сгорела, кто-то кого-то убил по пьяни… И отец многим помогал - в Верховном Совете был специальный пост для помощи населению. Кроме того он хорошо знал Громыку (министр иностранных дел СССР, родом из Беларуси. - TUT.BY), они переписывались, и уже из Москвы присылали решения.
 
Случалось и такое. Звонят из ЦК. Минское "Динамо" выиграло матч в чемпионате Союза. Премию команде выписал Тракторный завод, Автозавод, а Верховный Совет никак не среагировал. "Евгений Иванович, подпишите документ…"
 

Король преферанса

 
- А какие у Танка были хобби кроме рыбалки?
 
- Он потрясающе играл в карты. Королем преферанса был. С Кулешовым, Лужаниным и Крапивой у нас дома играли по трое суток, не вставая. Причем они дымили, как паровоз, а батька не курил и не пил. Мать приносила им за стол перекусить, и они снова расписывали пули. Причем результаты можно было не записывать, он всегда брал деньги.
 
- На деньги играли?
 
- На большие! Сотни рублей. Мама ему говорила: "Табе лепей гуляць, чым пісаць".
 
Даже был такой случай. Ехал в Москву, заходит в купе, а там три генерала, среди которых командующий Минским войсковым округом Третьяк. Стали батьку упрашивать сыграть в карты, а он к тому времени уже давно не играл. В результате три генерала приехали в Москву и все взяли у него в долг - свои деньги, командировочные. Полностью голые были.
 
Такая память на карты была! Зато он совершенно не запоминал имена и телефоны.
 
Еще в шахматы любил играть, в бильярд и городки. Они часто приезжали в Дом творчества в Королищевичах в Раубичах - там все это было.
 
- Вы сказали, что отец не курил и не пил. А что есть любил?
 
- Самая лучшая еда для него - молоко, сало и лук. Сам ходил и покупал на базаре. На кухне всегда стояла тарелка с нарезанным луком и салом, и он время от времени приходил и жевал. А молоко как любил! Раз пошли с ним на базар на Нарочи. Покупает у бабки три литра молока, а она требует банку на замену. "Зараз", - говорит отец, залпом выпивает три литра и отдает ей пустую банку.
 

"Распад Союза воспринял негативно"

 
- Как народный поэт воспринял перестройку и независимость Беларуси?
 
- Распад Союза - однозначно негативно. Говорил, что вся Европа объединяется, а мы, наоборот, - отдельные государства и границы. Он хорошо знал и Зенона Позняка, и его отца, но когда тот вышел на политическую арену, отнесся к этому отрицательно.
 
Думаю, возраст  был уже не тот и внутренних сил не осталось, чтобы воспринять перемены. И отец, и мать сильно болели. Лет пять - то он, то она в реанимации. Потом мама в коляску села. Не до политики уже было.
 
- Максим Евгеньевич, а как вам проект Вольского, в котором поэзия классиков зазвучала по-новому?
 
- Я прослушал не только композицию на стихотворение отца "Вецер Радзімы", но и всю "Белую яблыню грому". Что касается музыки, в моем возрасте это, конечно, тяжело воспринимается. Да и люблю я классический джаз. Но дело очень хорошее, ведь благодаря ему молодое поколение, надеюсь, больше узнает про людей, которых должен знать каждый белорус.

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Байки от Танка: Как Макаёнок послал министра иностранных дел БССР, а Кулешов играл в шахматы с американским вахтером.



Аўтар дзякуе Беларускаму дзяржаўнаму архіву кінафотафонадакументаў (Дзяржынск) за прадстаўленае відэа.  
{banner_819}{banner_825}
-10%
-25%
-20%
-10%
-30%
-25%
-10%
-30%